– Анжелика, нам предстоит долгий и трудный переход, – возразил Гарет. – А если ты боишься стать мне обузой, то вспомни о том удовольствии, которое я получаю, сжимая тебя в объятиях. Кроме того, иначе нам не поспеть до заката в Голиад. В городе можно будет пополнить запасы и разузнать последние новости. Эту ночь я намерен провести в нормальной постели – и никому не позволю мне мешать. – Он помолчал, а затем решительно добавил: – Итак, милая, обопрись на меня и расслабься. – Тут его лицо осветила легкая улыбка. – Только не вздумай храпеть – я сразу тебя разбужу. Не выношу женского храпа…
Но Анжелика и не подумала улыбнуться в ответ. Она просто отвернулась. Гарет тронул коня с места, предпочитая не обращать внимания на ее упрямство. И вскоре был вознагражден восхитительным ощущением: Анжелика позволила себе прислониться спиной к его груди.
После последнего перед Голиадом привала Анжелика, несмотря на протесты Гарета, порхала одна.
Но вот впереди замаячили окраины Голиада, и Доусон облегченно вздохнул. Они все-таки добрались до города еще до сумерек. И хорошо, что Анжелика пересела на свою кобылу. Не стоило будоражить охочий до сплетен провинциальный город. То, что Гарет вернулся не один, и так послужит поводом для пересудов. Хотя немногочисленные поселения скотоводов находились довольно далеко друг от друга и связь между ними была налажена из рук вон плохо, огромное ранчо Джонатана Доусона знали все. И вовсе ни к чему, чтобы слухи доползли туда раньше, чем появится сам Гарет.
Гарет покосился на Анжелику и подавил горький смешок. Надо же. наобещал девчонке стать ее «синим бархатом», ее утешением и опорой. А вместо этого стал источником кошмаров!
Ей совершенно необходим отдых в приличных условиях – перед самым тяжелым отрезком пути, который им предстоял. Зримое доказательство того, что Техас – что не сплошная изнывающая от духоты пустыня, должно немного подбодрить его спутницу. К тому же они пополнят запасы, и их походные трапезы станут более разнообразными и питательными. Отель «Золотой теленок» был самым роскошным заведением в городе, и Гарет собирался отвезти Анжелику именно туда.
Он решительно послал коня вперед, жестом приказывая ей следовать за собой. Итак, все по порядку. Прежде всего он снимет комнату в отеле и, пока Анжелика приведет себя в порядок, определит лошадей на постой. Сейчас едва перевалило за полдень, а к вечеру отель обычно заполняется до отказа. Не стоит этого дожидаться. Сегодняшней ночью он твердо намерен спать с Анжеликой на мягкой перине. И заниматься любовью в самых комфортных условиях. Анжелика заслужила право на все самое лучшее.
Возле коновязи перед отелем Доусон спешился, привязал жеребца и помог спуститься на землю Анжелике А потом занялся поклажей. Гарет легко подхватил сумки и повел Анжелику в роскошно убранный вестибюль
Через несколько минут они уже поднимались по лестнице в номер, оставив позади многозначительные ухмылки и перемигивания служащих. Он осторожно покосился на Анжелику. Упрямо задрав подбородок, она не спеша шагала по лестнице. Истинная уязвимость его спутницы была старательно скрыта под маской равнодушия, и Гарет не посмел заговорить, опасаясь нарушить это хрупкое равновесие. Он молча повел ее по коридору и легонько тронул за руку возле дверей в номер
При виде монументальной кровати, занимавшей почти все свободное пространство, Доусон моментально воспрял духом и решительно вошел внутрь. Он плотно закрыл за ними дверь, швырнул сумки на кровать и с улыбкой посмотрел на Анжелику. Ее лицо волшебным образом преобразилось и расцвело ответной улыбкой.
– Эту ночь мы проведем с удобствами, милая, – он нежно поцеловал ее. – Можешь пока почистить перышки, а я пойду пристрою лошадей и сразу вернусь. А потом мы пойдем гулять и покупать припасы. Этот день целиком в нашем распоряжении, и мы постараемся провести его как можно приятнее.
Гарет задержался для еще одного краткого поцелуя – н с облегчением отметил, что ему отвечали с охотой. Да, ей уже становится лучше – а значит, к ему. У них впереди превосходный вечер. Гарет что предчувствовал
Не прошло и часа, как Доусон с Анжеликой шагали по главной улице Голиада в направлении самого большого магазина. Гарет бережно поддерживал ее. В глубине серебристых глаз мелькала растерянность, и что тревожило Доусона. Еще бы, стоило им появиться на лестнице в отеле – и все как по команде уставились в их сторону. Однако Гарет не мог особенно винить изголодавшихся по женскому обществу усталых ковбоев за их искренний восторг.
Казалось, что проведенные под жарким южным солнцем дни только подчеркнули и без того совершенную красоту Анжелики Нежная кожа, покрытая легким бронзово-золотистым загаром, являла удивительный контраст с сиянием серебристых глаз, обрамленных длинными пушистыми ресницами. Блестящие волосы, еще не полностью просохшие после мытья, были распущены и ниспадали на округлые плечи. Поношенное платье не скрывало идеальных форм и врожденной грации легкой фигуры. Она была восхитительно красива… красивее всех, кого когда-либо видели здешние мужчины.
