— Говорят, скоро всё будет в порядке… Бертан, мне правда не до любезностей. Давай к делу. От кого ты прятался и почему?
— Я расскажу. Но сначала тебе надо лечь. Май сказал, что сегодня я должен у тебя подежурить и заставить тебя отдыхать.
— Хорошая мысль, — согласилась я. — Заставить меня ещё мало кому удавалось. Тем более заставить отдыхать.
Бертан критически осмотрел меня, а потом решительно взял за плечи и повёл в спальню. Там он поправил подушки, встряхнул одеяло и повелительным жестом указал:
— Залезай, ложись!
— Привык на совете руками водить, — проворчала я, но подчинилась.
Бертан укрыл меня, потом убавил свет, подтащил поближе к кровати лёгкое пластиковое кресло и сел.
— Слушай, Бертан, ты такой уютный, домашний парень. Почему ты один? Почему семью не завёл?
Его улыбка была похожа скорее на гримасу.
— Уютный, говоришь? — он вздохнул. — У меня была семья. Мать, младший брат. И отец, который, правда, меня знать не хотел ни тогда, ни сейчас. Но я мог хотя бы видеть его. А потом семья меня предала, продала и перепродала. Сначала мать убила отца, потом подставила меня, а напоследок ещё и бросила тут расхлёбывать свои авантюры. И я остался один. Вот потому.
— О чём ты говоришь?! Это было двадцать лет назад. Ты уже другой человек.
Он покачал головой:
— Мы всё те же, Катя. Мы просто с годами больше о себе знаем.
— Да нет же, Бертан. Люди сильно меняются, посмотри вокруг.
— Я смотрю. Если тебе кажется, что человек изменился, то скорее всего ты просто стала иначе понимать его мотивацию. Причём не факт, что ты стала понимать её правильно. А человек не менялся.
— Очень спорно, Бертан. Но сил нет на дискуссию… Ты, наверное, обиделся, что я тебе тогда затрещину влепила?
Он усмехнулся:
— Да ладно, ерунда какая. Я нахамил, ты врезала. Очень по-родственному. И ты совсем не изменилась, всё такая же: долго не думаешь, бьёшь сразу… Я, кстати, до сих пор пользуюсь теми приёмчиками, которым ты меня тогда научила. Помнишь?
— Ещё бы не помнить, — прошептала я. К горлу вдруг подступили слёзы. Защекотали в носу. Как странно, почему из-за такой ерунды?
— Я так злился, — печально вздохнул Бертан. — Девчонка! Какая-то девчонка с косичкой чуть меня по стенам не размазала. Меня! Самого настоящего иерарха!.. Ну, конечно, после того, как я узнал, что ты аналог моей тётушки, я уже так не переживал. А поначалу я просто был убит. Девчонка мне задницу надрала! Ты ведь мне очень понравилась тогда. Да что уж там, я влюбился практически сразу…
Я слушала его неторопливый голос, и слёзы лились по вискам и затекали в уши.
— Как я испугался, когда ты провернула эту затею с взрыв-пластинами. Всё время пытался представить, как это было, что у тебя на уме. Пытался чем-то помочь, но не вышло ничего…
— Вышло, Бертан. Конечно, вышло. Без тебя ничего бы не получилось. Наверное, никто бы из ребят не выжил, если бы мы с тобой это не сделали.
Бертан задумчиво кивнул:
— Скорее всего, да. Я часто об этом думаю. И всегда прихожу к мысли, что ни тогда, ни сейчас я не желал бы своей матери победы. Я сделал, что мог, чтобы её остановить. Я пошёл против неё. И я понимаю, что это было правильно. Но мне всё равно от этого плохо… Ты, конечно, устроила себе тогда встряску похлеще, но тебе легче хотя бы потому, что есть с кем об этом поговорить.
— Я ни с кем об этом не говорю.
— Нет?
— Нет. Никогда.
— Почему? — искренне удивился Бертан.
— Потому что я тогда пошла на всё это сознательно, преследуя конкретную цель и осознавая последствия. Теперь нечестно искать утешения.
Бертан тяжело вздохнул:
— Ну теперь ясно, почему ты такая зашуганная… Только тогда не спрашивай, почему я один. Примерно по той же причине. Не верю людям, которые видят во мне нормального человека. Впрочем, таких, кажется, в иерархии больше не осталось.
Он замолчал и отвернулся.
Я с трудом понимала, как это могло так получиться. Я закрылась от этого мира, от старых контактов, гнала от себя все воспоминания, думала, что разделить мне их не с кем. И вот, оказывается, кто-то часто об этом думает. Для кого-то это страшная, но очень важная страница в жизни. И насколько бы, наверное, было легче, если бы я поговорила об этом с Бертаном давным-давно. И, наверное, ему тоже было бы легче. Но такая мысль ни разу не пришла мне в голову.
Бертан помолчал, потом взглянул на меня.
— Может быть, тебе лучше поспать? Я всё расскажу утром.
— Нет, — я поспешно вытерла лицо и закуталась в одеяло. — Рассказывай.
Бертан сосредоточенно вздохнул и начал говорить:
— В день гибели Тарона, если ты помнишь, я увёз Юрия с собой, чтобы дать ему отдохнуть. Ещё по дороге в поместье мы с ним договорились о церемонии наследования. Юрий упирал на то, что он уже слишком стар для этого титула, а ты, Катя… не очень здорова…
— Да, я чокнутая, если ты не в курсе.
Бертан усмехнулся:
— Я в курсе… Так вот, Юрий настаивал, чтобы я принял титул, и мы все начали бы действовать в том направлении, которое задал Тарон.
— Ты был против?
