— Я не должен был открываться тебе и не должен был делать ничего такого, что позволило бы тебе всё понять. Условие показалось мне не таким уж и сложным. Я знал, какие принёс тебе проблемы, и не хотел тебя беспокоить, не хотел вносить ещё больше смятения в твою жизнь. Мне достаточно было беречь сына… Я знал, что ты родного мира не покидаешь, значит, избегать встречи с тобой будет легко. Поэтому, когда Примар заявил: «Если она поймёт, что это ты, ни ей, ни твоему сыну не жить», я согласился.
Валера повернулся ко мне и долго смотрел в глаза.
— А потом погиб Тарон. И ты появилась рядом. А вечером того же дня Валард стал иерархом. И как я мог вас бросить, когда убийца поблизости?.. И ты знаешь, чем это закончилось. Я совершил глупую, преступную ошибку. Поддался ностальгии вслух. Не проверил, где ты, не можешь ли случайно услышать… И ты услышала. Так что, Катя, это я своими руками убил сына.
Он замолчал и закрыл глаза.
— Но ты же не нарушал условия, Валера! Я же так ничего и не поняла!
— Если ты хочешь меня утешить, то ложь — неподходящий способ. Ты поняла.
Я протянула руку и погладила его по щеке.
— Пока Май был жив, я ни разу не допустила даже мысли, что это был ты! Я чувствовала, что Май бережёт меня так же, как это делал ты, но я не думала, что это ты сам! Это ведь не одно и то же!
— Примар посчитал иначе, — холодно отозвался Валера. — В том, что произошло, нет других виновников, кроме меня.
Он всегда был безжалостен к себе и не умел быть слабым.
Я погладила его спутанные кудри, но он решительно поймал мою руку и отвёл от себя:
— Не надо. Так только хуже.
Валера встал, полез куда-то в свалку ящиков, вытащил ещё какое-то одеяло, совсем ветхое, закутался в него и вернулся на прежнее место.
— Как тебе удалось втереться в доверие к Тарону? Он же всегда был очень осторожным и подозрительным.
Валера усмехнулся:
— Ну, когда я оказался в мирах, надо было как-то подобраться поближе к Валарду. Причём быстро, раскачиваться было некогда. И ещё нужно было, чтобы он доверился новому знакомому. И тогда я решил, что надо открыться кому-то. Кому-то, кто в состоянии помочь и точно так же, как я, заинтересован в моей проблеме. Кто будет беречь мою тайну пуще меня самого. Первая мысль была признаться Гайлу. Я скучал по брату, и было бы здорово оказаться снова вместе. Он бы пристроил меня работником на ферму, и вроде больше ничего и не надо. Но я подумал получше и понял, что Гайл всё-так не таков, каким был Сашка. Гайл для этой цели не подходил, слишком он бесхитростный и прямой. Ему было бы трудно притворяться, он мог всё испортить.
— И ты пошёл к Тарону?
— Нет. Я пошёл к Орешину.
— Что?!
Валера вскинул брови:
— А что тебя так удивляет? Он стопроцентно подходил. У него большое влияние в Первом мире, он легко мог помочь. Он желал Валарду только добра. И он дал бы себя порезать на кусочки за твою безопасность. Плюс он всегда был лично ко мне терпим и справедлив.
— Юра всё знал?!
— Да.
— Всё это время? Все пять лет?
— Ну да, — кивнул Валера. — Я пришёл к Орешину, когда он гостил у Тарона в выходные. Добился, чтобы он выслушал. Доказал, что это я. Попросил помощи.
— И что?
Валерий пожал плечами:
— Орешин сурово взял меня в оборот. Сказал, что согласен, что мальчика надо обязательно вести, потому что он отбился от рук, растёт бесконтрольно, и никто не может с ним справиться. И ещё сказал, что, если он увидит, что мне слишком сложно выполнять условие Примара, он тут же застрелит меня своей собственной рукой. Против этого я не возражал. Тогда Орешин отвёл меня к Тарону и поручился за меня, как за надёжного человека и опытного задверца. Тарон доверился бы любому, кого рекомендовал Орешин. И я стал работать на Тарона. Вскоре он пошёл повидаться с Гайлом, взял меня сопровождающим, я познакомился с сыном, и мы сразу подружились… Катя, что с тобой?
Я сидела и ревела. Горючими слезами.
Юрка, Юрка. Мой стойкий оловянный солдатик. «Так было нужно». И всё тут. Так было нужно, Юра. У тебя не было ни выбора, ни права на объяснения. Наверное, ещё и коришь себя теперь за то, что опоздал, и стало слишком поздно… Только бы получилось вернуться и извиниться перед братом, иначе покоя мне не будет.
— Ну что ты? Что я такого сказал? О чём плачешь?
— Юрка… Я перестала ему доверять после всего этого. Совсем.
Валера осторожно обнял меня и легонько трепал за плечо, пока я не перестала плакать. А когда слёзы кончились, мне внезапно захотелось спать. Сильно и совершенно непреодолимо.
— Валерка, твои штучки? — пробормотала я, не в силах открыть глаза.
— Мои. Тебе необходимо отдохнуть, — ответил он. — Спи, я буду рядом.
Я почувствовала, как он опускает меня вниз и подкладывает что-то под голову. И сонный туман настойчиво вытесняет всякую связь с реальностью.
— Что это за гадость? — я откусила кусочек от огромного серо-коричневого пряника, напоминающего, скорее, сухой собачий корм.
— Чертячий хлеб, — засмеялся Валера. — Примар подкидывает на пропитание.
— Почему чертячий?
— А потому что только чёрт знает, из чего он слеплен… Ты ешь, давай, не привередничай. Съешь, сколько сможешь.
