— Если ты считаешь, что надо.
— Нет уж, Юрка, меня в это не впутывай, принимай решение сам!
— Хорошо. Зови всех обратно, — кивнул он. — Я всё расскажу.
Я позвала остальных.
Пока они рассаживались, я пошла к двери.
— Катюша! — окликнул меня Олег. — А ты куда?
— Слушать по второму разу? Уволь.
На пороге я обернулась. Они все смотрели на меня.
— Ну что ещё? Я не хочу больше слышать об этой девчонке! Ни от кого из вас. Она дважды натравливала на меня собаку. Она ударила меня в спину. Она манипулировала моими близкими. Она, наконец, убила моего сына. Поэтому с меня хватит!
— Катя!
— Мама!..
— Идите к чёрту! — я покрепче хлопнула дверью.
Я сделала всего лишь несколько шагов по лестнице, когда из холла выбежал Лерка.
— Мама, стой!
Он обогнал меня и встал на моём пути.
— Мама, не встревай в это, пожалуйста! — Лерка был вроде бы совершенно спокоен, только глаза выдавали панику. — Я сам разберусь со всем, что касается Рины!
— Сын, я знаю, что ты разберёшься. У нас в семье уже трое непременно хотят её защитить. Причём они пытаются защитить её почему-то именно от меня и требуют гарантий. Нет у меня гарантий, Лерка! Ты хоть понимаешь это?
Он тяжело вздохнул:
— Мама, просто не участвуй в этом. И всё!
— Нет, Валериан, — я посмотрела ему в глаза. — Если Бэст снова атакует, и Рина будет с ним, я буду защищать от неё каждого из вас, если это потребуется.
— Мама, я сам смогу защитить наших! От кого угодно, и от Рины тоже! — твёрдо сказал Лерка. — Почему ты мне не доверяешь?
— У меня есть свой долг, я его никому не передоверяю, даже тебе.
Я никак не могла понять, почему он так упорно просит меня отступиться. Неужели всё-таки боится, что я не буду осторожничать. Прямо такое ощущение, что моя слава безжалостного убийцы бежит впереди меня.
— Мама, оставь это мне, пожалуйста! — сурово повторил Лерка, начиная терять терпение.
Но он опоздал. Я потеряла терпение раньше.
— Ну вот что, сын… Мне это надоело! Если вы все так настаиваете, я безропотно дам ей меня порвать. Кажется, вы этого от меня ждёте? Хорошо, пусть будет так. Себя я защищать не стану. Не буду отбиваться от неё в полную силу. Но я не позволю ей причинить вред ни одному из вас! Никогда! И разбираться с этим буду сама, и не вздумай мне помешать!
Сверкнув глазами, он отступил с моей дороги и, стремительно взбежав по лестнице, вернулся в холл.
Я спустилась с лестницы, вернулась в свой блок и повалилась на кровать.
«Олежка! Как освободишься, ты мне очень нужен!»
«Да, конечно. Подожди».
Ждала я его довольно долго. А когда Олег, наконец, вернулся, выглядел он не самым лучшим образом.
— Катя, это мрак какой-то. Как же Юрка… — он замолчал на полуслове и замотал головой. — Как же он жил-то всё это время?
— Теперь это неважно, как он жил. Важно, как он дальше жить будет. Ты вот что, Олежка, ты покажи мне дорогу к этой чудо-двери с пересадкой. Мне в Комарово надо, срочно.
— Я с тобой!
— Совсем необязательно, — отмахнулась я.
— Ну, конечно, необязательно! — фыркнул Олег. — Ты шастаешь столько времени по мирам, где зимы не бывает. А у нас дома, между прочим, если ты в календарь смотрела, середина января. Во дворе снегу по пояс и мороз. Так что я с тобой пойду, а то ты с непривычки замёрзнешь в первом сугробе.
— Хорошо, пойдём. Ты собери, что тебе надо, я к Юрке на минутку.
Я быстро поднялась наверх. Юра стоял у стены, задумчиво глядя на коньячные потёки. Он оглянулся на меня и пошёл навстречу.
— Что случилось?
— Юра, мне нужны деньги. Побольше. Если не понадобятся, верну.
— Конкретно сколько?
— Тысяч триста.
Он, не задавая больше вопросов, ушёл в другую комнату и вынес мне две пачки купюр.
Я забрала их и пошла к двери.
— Катюша!
Я оглянулась на него.
— Только не подставляйся! — попросил он. — Не такой ценой, я прошу тебя!
Мне снова пришлось медленно считать до десяти.
— Слушайте, родственники… Вы сначала разберитесь, что вам от меня надо: девчонку спасать или не подставляться. А пока разбираетесь, я сама буду решать, что и как я делаю!
Я вышла и побежала по лестнице вниз, где меня уже ждал Олег.
Олег с трудом открыл и закрыл замёрзшие ворота, снова сел в машину, и мы выехали на проезжую часть. До нашей первой остановки было метров двести: как раз на другом конце улицы. Мне казалось, что я точно помнила, из какой именно калитки Рина вывозила инвалидное кресло со своим братом.
— Ты посиди, я постараюсь побыстрее, — я открыла дверь и вылезла из машины.
— Хорошо, давай, — согласился Олег, выключил двигатель и крикнул мне вслед. — Капюшон надень, холодно!
Я набросила отороченный мехом капюшон и подошла к домофону на калитке.
— Вам кого? — раздался из динамика приглушённый мужской голос.
— Это по поводу ваших квартирантов. Мы можем поговорить?
Щёлкнул замок, и калитка приоткрылась. Я вошла и по протоптанной тропинке пошла к крыльцу. Навстречу мне вышел низкорослый хиленький мужичок в вышитых унтах и безрукавке мехом внутрь.
— Извините, пожалуйста, у вас снимают жильё мужчина-инвалид и женщина с собакой?
— Снимали, — тихо проскрипел мужичок. — Съехали они.
— Давно?
— Да в октябре, во второй половине, — угрюмо ответил он.
