Но это еще не все: оба «барашка» – а их здесь два – падают не только за счет гравитации. Человек помог природе, встроив лезвия гильотины в стальные столбы, в опоре каждого из которых – химический ракетный двигатель.
Лезвия опускаются с огромной скоростью. Петрович пару раз видел машину в действии – ее мощь не поддается осознанию.
Зоран Петрович заказал производителям этой фантастической ракетной гильотины сделать два титановых лезвия, которые падают на прямоугольную пластину. Размер пластины полностью соответствует габаритам чемодана – две стороны на семь миллиметров короче.
– Какая красота! – выдохнул Петрович, не отрывая глаз от стальной махины и улыбаясь, как ребенок.
– На что тебе эта виселица? – поинтересовался Свенне Густафссон.
Петрович выгнал его с помощниками из контейнера: скоро приедут его ребята – двое парней, которые работали с синими чемоданами и к которым Петрович проникся доверием. Зоран обошел гильотину, любуясь острыми лезвиями и блестящим металлическим корпусом. Он восхищался своей изобретательностью.
Позже выяснилось, что для того, чтобы все заработало как надо, требуются кабели и коннекторы. Только к девяти вечера все было готово к первому эксперименту.
Все шесть видеокамер, уже подготовленные для съемки, смотрели теперь на гильотину. Они под шестью разными ракурсами запечатлеют момент, когда синий контейнер G4S лишится своих краев, навсегда обеспечив Петровичу экономическую стабильность.
Идея продавать черные кейсы денежному хранилищу через только что основанную компанию, которая исправно платит налоги и подает годовые отчеты в налоговую службу, казалась Петровичу неимоверно привлекательной. А остальным они с Малуфом легко могут поделиться с государством – привилегия исключительно состоятельных людей.
Петрович сам включил камеры. Отойдя на пару шагов, он сосредоточенно кивнул, и оба помощника водрузили чемодан на пластину гильотины. После второго кивка машину привели в действие.
Затарахтел двигатель, и острые титановые лезвия на огромной скорости вонзились в чемодан. Но для самого Петровича все происходило как в замедленной съемке: он видел, как лезвия скользят вниз-под пристальным наблюдением камер, запечатлевающим каждую десятую долю секунды.
Титан вонзился в края контейнера. Петрович довольно улыбнулся. Но вдруг машина остановилась: что-то мешало. Через секунду они услышали знакомый хлопок разорвавшейся ампулы с краской. Петрович и его помощники вздрогнули от этого звука. Разочарованию не было предела.
– КАКОГО ЧЕРТА!
Молодые инженеры поспешили покинуть контейнер до того, как Петрович скажет что-то еще. Они уже знали, что за кажущейся легкостью и беспечностью этого мужчины, все время рассказывающего что-нибудь увлекательное, скрывается что-то другое. Что-то тяжелое и темное. Бог их упаси стать свидетелями такого.
«Вот черт», – беззвучно лепетал Петрович, даже не замечая, что остался под резким светом ламп наедине с машиной, которая стоила ему сотни тысяч крон и месяцы ожидания, но не принесла ничего, кроме разочарования.
Это конец.
Идея заставить G4S заменить свои синие чемоданы на черные кейсы из Словении просуществовала почти пять лет – до сегодняшнего дня. Петрович начал было считать, во сколько это ему обошлось, но вскоре сумма стала такой огромной, что он бросил это занятие – зачем лишний раз расстраиваться?
Может, ему удастся продать этот грузовой контейнер Густафссону с его свалкой?
Может, удастся снять с гильотины титановые лезвия и выгодно их продать?
Петрович опустился на табуретку перед одной из шести рабочих станций, достал из внутреннего кармана куртки телефон и набрал Мишелю Малуфу, который тут же ответил.
– Ты говорил, тебе нужна помощь? – спросил Петрович.
– Конечно, конечно. С тем, что мы недавно обсуждали… подняться в воздух.
Петрович задумался. Он привык к загадкам такого рода – по телефону нельзя говорить начистоту. Через пару секунд он вспомнил: денежное хранилище в Вестберге, вертолет.
– Да, я помню.
– Ты знаешь кого-нибудь, у кого… есть такая машина? – спросил Малуф.
– Считай, что дело сделано.
Петрович приободрился: теперь у него новое задание. Но где достать вертолет?
– Закроешь, Никке?
Карстен Хансен уже стояла в дверном проеме и, не дожидаясь ответа Никласа Нурдгрена, вышла и захлопнула за собой дверь.
