Нурдгрен продолжил работать паяльником. Он часто засиживался до вечера – тогда работа шла плодотворнее – и привык запирать помещение и включать сигнализацию. В мастерской по ремонту электроники был гибкий график. Карстен, владелица мастерской, предпочитала приходить и уходить рано. Нурдгрен уважал эту ее черту: лучше побыть с семьей, чем коротать время за чтением газет. Причина, по которой сам Нурдгрен не торопился домой вечером, а предпочитал задержаться на пару часов, заключалась в том, что его гражданская жена Анника Скотт редко возвращалась раньше семи. Конечно, переработка редко сказывалась на зарплате в конце месяца, но это его не волновало. У него была постоянная должность, в штате числились четыре человека, и, если работы было мало, надеяться на большую зарплату не приходилось, сколько бы часов ни провозился с техникой.
Все началось с несложного ремонта электрических цепей в кухонном комбайне шестидесятых годов прошлого века. За это время Нурдгрен успел почти полностью разобрать агрегат. А что поделаешь? Люди приносят на ремонт всякое барахло, и в девяти случаях из десяти было бы разумнее сразу отказаться, но Нурдгрен обожал копаться в старой технике.
Современные миксеры не могут посоревноваться в качестве со старыми; из-за недостаточно мягкого теста у них тут же летят предохранители, а стоит недоглядеть и положить твердый орех, как во всем доме вылетают пробки. А в старом добром кухонном комбайне можно было даже глину вымесить – он работал как часы. Конечно, чтобы спасти такой агрегат, Нурдгрен был не прочь на пару часов задержаться на работе.
Где-то в половине седьмого Никлас запер дверь мастерской, зашел в супермаркет за едой к ужину и сел на остановке в ожидании автобуса. Серому небу, похоже, было все равно, что на дворе июнь: дождь зарядил еще вчера утром. На Нурдгрене была темно-синяя ветровка, которую он купил в H&M прошлой осенью, ботинки с распродажи, в руке он нес пакет с едой. Сев в автобус, он поглубже натянул на лоб свою иссиня-черную кепку, и никто из пассажиров автобуса впоследствии не смог бы его вспомнить.
Никлас Нурдгрен был из тех, кто оказался на площади Сергеля в тот момент, когда телевизионщики установили там камеры, снимающие всех прохожих. Тогда Никласа показали по телевизору – голубая мечта статистов.
Родители Никласа Нурдгрена прожили в браке уже почти сорок лет. Из истории их любви сложилась семейная легенда о том, как Ларс Нурдгрен, тогда рабочий на строительном предприятии, поехал в Польшу на строительство жилых домов и встретил там Еву, маму Нурдгрена. Проведя год в окрестностях Кракова, пара переехала в Швецию, где они купили домик в пригороде Ворбю. Когда Нурдгрен учился в средней школе, семья переехала в Шерхольмен, где сестра Нурдгрена, которая была старше его на три года, так и не смогла найти себя.
Для Никласа школьные годы протекли под тихими протестами. Сейчас он мог только удивляться, как учителям и учебной программе удалось задушить рвение к знаниям такого любознательного парня, как он. Когда родители снова собрались переезжать – на этот раз на север, в Сольну, сестра поехала с ними и нашла квартиру в Сундбюберге, где и живет до сих пор. Никлас же тогда только-только пошел в старшую школу и воспользовался шансом начать самостоятельную жизнь.
Как многие его ровесники, он отправился смотреть мир. Сегодня годы путешествий по Азии и Европе кажутся ему далекой чужой мечтой. Вернувшись в Швецию, Нурдгрен оказался на Лидингё. И это была одна из многих в его жизни случайностей.
Никлас Нурдгрен вышел из автобуса и побрел домой по безлюдному тротуару. Однотипные дома, возвышающиеся на скале, были построены в конце шестидесятых и напоминали своей дешевой функциональностью менее известные пригороды – Тенсту и Акаллу.
Но в этот вечер почти из всех окон разливался теплый свет. Сгущались сумерки, и Нурдгрену открывался захватывающий дух вид на северную оконечность острова Юргорден. Пустынный, безликий Лидингё как нельзя лучше подходил одиночке-Нурдгрену: он не любил быть в центре внимания и считал, что жизнь состоит не в том, чтобы собирать вокруг себя друзей и знакомых.
Когда Никлас только вернулся из Азии, он примерил на себя роль лидера и заводилы, попробовал стать тем, кому все оборачиваются вслед, о ком говорят. Но ничего хорошего из этого не вышло.
Нурдгрен набрал код и толкнул дверь плечом. Пустая улица, безликий дом, очертания промышленных предприятий: то, что надо.
Когда Анника в семь вечера вернулась домой, Нурдгрен уже начал готовить ужин. Повар из него был так себе. Когда мужчины готовят, им часто сложно удержаться и не приправить старание тестостероном, но Нурдгрен не любил изысканные блюда. Сегодня на ужин паста с фаршем – быстро и просто. Он поджарил тертую морковь, лук и чеснок и вылил полбанки готового томатного соуса, чтобы фарш получился сочнее.
