– Прекрасно. Оголите предплечье, неважно, какое именно, сейчас я произведу инъекцию. Но перед этим свяжу вам руки, это необходимо, – спецназовец, быстро переглянувшись с Локтевым, перевел аптечку в особый режим. Панель коротко полыхнула алым: умный прибор предупреждал об опасности.
– Пожалуйста, – закатав рукав потрепанного френча, Рудольф позволил затянуть на запястьях надоевший ремень.
– Расслабьтесь, препарат подействует практически сразу. – Кожу под зеленой коробочкой едва заметно кольнуло. – Вот и все. Через минуту мы отсюда уходим.
– Благодарю… – успел пробормотать Ланге, прежде чем под его черепной коробкой разорвалась беззвучная бомба. Усталости как не бывало, Рудольф ощутил невиданный прилив сил, все его тело буквально захлестнуло ощущение абсолютного здоровья и неутомимости. Разум приобрел необычайную ясность, движения – непередаваемую словами легкость. Внешние рецепторы, будто по мановению волшебной палочки из детских сказок, заработали с удивительной остротой – окружающий мир словно взорвался новыми, не замечаемыми раньше красками, звуками и запахами, не все из которых оказались приятными: в ноздри ударил тяжелый смрад застарелого пота, грязной одежды и несвежих носок, исходящий от него самого. Настроение тем не менее резко улучшилось, пропал страх, однако рассудок – в отличие от привычного действия амфетаминов – остался достаточно трезвым, чтобы это осознать.
Рукам что-то мешало, и абверовец чуть растерянно взглянул на связанные кисти. Стягивающий их ремень ощутимо пах кожей и все тем же кисловатым поˊтом. Ланге нисколько не сомневался, что достаточно как следует напрячь мышцы, и он сможет легко освободиться от пут, попросту порвав их, но разум подсказывал, что делать подобного ни в коем случае не стоит.
С искренним любопытством наблюдавший за пленным Локтев неожиданно произнес:
– Судя по всему, вы достаточно впечатлились, господин майор. В ближайшие сутки усталость вам не грозит, и вы сможете продолжать движение наравне с нами. Аппетит тоже притупится, вы не будете испытывать голода, только сильную жажду, это нормально. К сожалению, завтра вам станет еще хуже, чем было до инъекции, но с этим ничего не поделаешь. Самые неприятные симптомы мы купируем, остальное придется перетерпеть.
Выслушав перевод, контрразведчик торопливо закивал головой:
– Благодарю вас, герр обер-лейтенант. Все это второстепенно и маловажно. Главное, что теперь я не стану для вас обузой!
– Ну-ну, – хмыкнул спецназовец.
И буквально добил Ланге еще одной сказанной с нескрываемой усмешкой в голосе фразой:
– По крайней мере, сейчас вы хотя бы приблизительно понимаете, как мы ощущаем себя после суточного марш-броска с полной выкладкой…
Выслушав перевод и
Вспомнив о вероятном наличии у потомков читающего мысли прибора, Ланге на всякий случай старательно и едва ли не по слогам повторил про себя последнюю мысль – пусть убедятся в его абсолютной лояльности! Да, он искренне рад, что находится на одной стороне с всемогущими потомками! И, безусловно, не собирается им ни в коей мере противодействовать, ни прямо, ни косвенно!
К счастью, старший лейтенант – как совсем недавно Степанов – даже не догадывался, какие поистине шекспировские страсти бушуют в душе пленного…
Посланный на разведку летун вернулся куда раньше, нежели ожидалось. Выглядел Борисов при этом – не описать. В смысле, каким-то излишне перевозбужденным. Батищев было вскинулся, дернув под руку машинепистоль с разряженным магазином, но десантник остался спокойным, аки хрестоматийный Штирлиц. Поскольку понимал, что, напорись Васька на фрицев, они б это уже услышали. А раз тихо, значит, ничего особенно страшного не произошло.
С оружием у них, к слову, сложилась весьма странная, если не сказать грубее, ситуация. Помимо штурмовых гранат имелся Лехин бластер (и дальше называть неоднократно выручавшее в бою оружие дурацким термином «бластеро-пистолет» ему уже порядком поднадоело, хоть книжно-фантастичный термин и резал слух) и легендарный «Люгер» особиста с одним магазином, тем, что в рукоятке. Легендарный, понятно, потому, что не из каждого пистолета удается с первого выстрела завалить аж целого Гудериана. Итого – примерно семьдесят плазменных импульсов и восемь девятимиллиметровых патронов. И – все. В смысле – вообще все, не считая трофейного штыка, разумеется. Офигенный арсенал, угу! Смешно, но когда они с Васькой начинали путешествие по белорусским лесам, у них с оружием и то получше было…
– Лех, там это… – запыхавшийся летун с трудом перевел дыхание, отерев взмокший лоб рукой с зажатым «Парабеллумом», на время разведки врученным ему Батищевым. – Самолет! Бомбардировщик!
