А вот Васёнкин его, наверное, вспоминает. Ещё бы, такое вряд ли когда-нибудь забудется. Как покорно лежал под «морковкой». Как ползал между стульев, а его лупили носками ботинок под рёбра. С какой же злобой можно такое вспоминать! И правильно. По справедливости Костю следовало бы самого наказать за все эти издевательства над беззащитным мальчишкой.
Но в том-то и весь ужас, что Васёнкин вспоминает без злобы. Костя почему-то знал, что никакой злобы в Сане не накопилось. Он же был самым добрым в Группе, он не запоминал обид. Маленький, слабый, с тревожными глазами… Где-то он сейчас?
– Ну а теперь послушаем вас, Сергей Петрович.
Голос у Старика был, как всегда, глубок и спокоен. Словно тот читал лекцию или комментировал шахматную партию. По тону совершенно невозможно догадаться, о чём идёт речь. И Сергею порой приходила в голову сумасшедшая мысль – а не электронный ли синтезатор работает вместо голосовых связок Старика? Конечно, это было не так.
Вот ведь какая штука получается – этот голос ещё неделю назад казался ему родным, домашним и тёплым. Да, Сумматор действительно специалист своего дела. Запросто очаровал его, Сергея. Хотя уж кто-кто, а он не страдает дешёвой сентиментальностью.
Видно, всё началось с детства. Слишком рьяно мамины подруги резвились с ним, розовощёким малышом, безудержно целовали и закармливали конфетами. Сколько ему тогда было? Да уж, наверное, не больше пяти. Именно тогда ему и опротивели сладости. Он ведь уже всё понимал. Мамы нет, она никогда уже не подхватит его на руки, не шепнёт в ухо: «Серый разбойник ты мой…» И сколько бы ни совали ему добрые тётеньки шоколадок, всё без толку.
Сладостей он терпеть не мог. И вообще был весьма нетипичным ребёнком. Да и повзрослев, нетипичность не утратил. Приходилось её скрывать – и чем дальше, тем сильнее. Иногда он забывался, позволял себе расслабиться. И тут же радостно стучались в дверь неприятности. Эту закономерность Сергей осознал лишь на втором курсе, когда его чуть не вышибли из института за статейку про взяточничество в ведущих вузах (в том числе и его собственном). Накипело – и написал в «Новую газету». А там неожиданно напечатали. Хоть конкретные имена в статье и не назывались, но всё угадывалось с полпинка. Не прошло и двух дней после публикации, как газета легла на стол ректору.
Спасибо, вмешался престарелый профессор Лапников, некогда бывший факультетским деканом. Его уважали. А Лапников, пользуясь своей древностью – девятый десяток! – счёл нужным заступиться за отважного и талантливого студента. Отчислить ведь могли запросто – формальный повод бы нашли…
Но студенческий опыт его мало чему научил. Стоило ли так рыпаться с диссертацией? Не лучше ли было взять предложенную Шефом тему? Кому было бы хуже? Науке? Обществу? Они бы не пострадали. И вообще серость нужна хотя бы уже для того, чтобы создавать фон таланту. Так иногда (но не раньше пятой рюмки) высказывался Шеф.
Так нет же, обязательно надо было ввязаться в драку. И угодить в самую гущу, в самый что ни на есть крысятник. И только годы спустя, уже здесь, в Корпусе, он наконец догадался: его сочли пешкой в чьей-то игре.
Да, интересно, чем бы всё кончилось, не приди к нему Старик? Как точно тот выбрал время – именно те дождливые страшные дни.
Как-то незаметно замолчал телефон. И Лариса уехала в Челябинск, и все объяснения были зыбкими, словно холодный туман за окошком. Видимо, в том последнем телефонном разговоре она всё же на что-то намекала. Что-то она не хотела или боялась сказать, а значит, Сергей как настоящий мужчина должен был понять это сам. Чтобы не огорчать даму. Но он понять не мог, бился как рыба об лёд, пока всё не кончилось само собой. «Сабо самой», как говорила Лариса в тогда уже редкие минуты хорошего настроения.
– Ну так мы ждём вас, – вклинился в его мысли спокойный голос Старика.
Что же, надо им ответить. Теперь начинается новая игра, и главное – как можно дольше не раскрывать свои карты. Сейчас всё решает время. Знать бы только, когда оно, это время, наступит? А, ладно… Может, пока и из них удастся выудить что-нибудь ценное. Во всяком случае, надо тянуть кота за хвост. Причём на высоком художественном уровне.
– Я не совсем понимаю, какого именно ответа вы от меня ждёте, – произнёс он с почти естественной холодностью. – Если вас интересует дело, давайте обсуждать ситуацию с Прорывом. А вот всю эту бредятину о моих нездоровых настроениях и высказываниях насчёт Первого Замка – ну её к свиньям. На такие темы да ещё в подобном тоне я рассуждать не намерен.
– Странно всё это от вас слышать, Латунин, – вмешался Ярцев, начальник Санитарной Службы.
Этого плюгавого человечка в тёмных очках, с нездоровым цветом лица и пегими волосёнками Сергей мысленно обозвал Обер-Инквизитором. Кажется, где-то когда-то существовала такая должность. Не то в каком-то захудалом германском княжестве, не то вообще в Новом Свете.
