Он и обнимал-то меня только «по делу», как он выражался. Если потянул ко мне руки, значит, будет секс. Просто так почти никогда.
— Конечно, она его любит! — слышу полный уверенности возглас подруги.
Вот уж в ком пропала великая актриса.
— С чего вы сделали такой вывод?
Снова хмыканье.
— Да она ему с утра до ночи разные блюда варила, дом вылизывала буквально языком. Думаете, станет женщина такое делать ради нелюбимого мужчины? Да ни в жизнь! К тому же он ей обещал ЭКО, Аля страсть как хотела ребенка… А как обеспечивал, мама дорогая… У нее одних шуб было на каждый день недели! Брак отличный!
«Тебе бы с такими талантами в кино сниматься!» — мысленно хвалю подругу.
— Значит, любит… — задумчиво протягивает следователь. — А где вы были одиннадцатого марта?
Пауза, а потом недоуменный возглас Иришки:
— Понятия не имею! А что? Это день, когда пропала Аля? Подождите… Кажется, это за несколько дней до того, как я уволилась со своей предыдущей работы. Если так, то я была в рейсе! Я достану трудовую, уточню… Ах да, я ж ее уже отнесла на новое место работы, но если надо, я позвоню на фабрику, вам подтвердят…
— Почему вы уволились?
— Нашла новую работу!
— Так далеко от дома? И не страшно было ехать за тридевять земель?
— Вы знаете, у меня есть некоторые проблемы с родителями, они у меня, как бы вам сказать… В общем, чем я от них дальше, тем мне комфортней…
— Понятно. Скажите, а у Али были еще какие-то подруги, о которых не знал муж? Или, может быть, враги?
— Враги? У Али? Вот уж вряд ли! Одуванчик — наша Аля. Добрая и ласковая. А насчет других подруг — не знаю, она не говорила. Да и потом, у нее даже на меня времени не хватало. Облизывала своего муженька дни и ночи напролет…
И тут я слышу вопрос, от которого на затылке шевелятся волосы:
— Вы здесь живете одна?
И ответ, от которого волосы уже не просто шевелятся, а начинают дружно седеть:
— С подругой!
Начинаю икать, у меня такое от нервов случается. Изо всех сил стараюсь сохранить тишину, задерживаю дыхание, а за дверью продолжается диалог.
— Вот она, Лилечка…
— И где же ваша Лилечка?
— Уехала домой, она тоже не из Краснодара, будет через пару недель, вы с ней тоже хотите поговорить? Она не знакома с Алей…
— Нет-нет, спасибо, я узнал всё, что хотел… Прошу вас, если Аля как-нибудь с вами свяжется, дайте знать!
— Обязательно! Вы же найдете ее, да? А ее точно не украл этот маньячина, который девушек на дереве подвешивает? Вроде не так давно про него писали в газетах…
— Не верьте всему, что пишут в газетах!
После этого возникает пауза, которая кажется мне вечностью.
— Кстати, это жаркое потрясающе выглядит! Позволите попробовать?
— Конечно, конечно… — тут же отзывается Иришка.
Раздается звон посуды, а потом возглас:
— О боже…
— Так понравилось?
— Очень вкусно, но, боюсь, мой желудок все-таки не справится…
Это последнее, что я слышу, прежде чем двое проходят мимо кладовой.
Мужчина прощается, слышится звук отпираемой двери, а затем раздается громкий плюх об линолеум. Подозреваю, это моя дражайшая подруженька опустила свою жопку на пол. Однако вылезать всё равно боюсь, меня из этой коробки так просто теперь не выманить…
Через пару минут открывается дверь кладовой.
— Немцы отступили, Красная армия победила, выбирайся на свет божий!
Я кое-как открываю верх коробки, смотрю на Иру круглыми глазами и вытираю со лба пот.
— На кой черт ты ему сказала, что живешь с подругой?
Она подает мне руку, помогает вылезти.
— Да я хотела сказать, что одна, а потом подумала, вдруг он опросит соседей, ну и показала ему фото Лильки… Она недавно сделала губёхи, прямо как ты!
Я смотрю на фото коллеги Иришки и невольно трогаю свои губы. Решение увеличить их объем далось мне с трудом, меня вполне устраивали мои родные губы. И этот «утиный» ротик мне совершенно без надобности, но не могу же я всё время пользоваться той помадой. Зато теперь лицо смотрится совершенно по-другому.
— Как думаешь, он тебе поверил? — мой голос дрожит.
— Не знаю… Он прямо-таки рыскал глазами по комнатам, прежде чем уйти. Так что ты уж лучше посиди дома недельку-две.
— Однозначно! Только на работе ругаться будут… Ладно, скажу, что заболела ветрянкой.
Через полчаса:
Аля
Сработало, поверил, получилось, я по-прежнему свободна… Конечно, из дома лучше не выходить, в квартире вести себя тихо, к окнам по возможности не приближаться, но даже такая полусвобода во сто раз слаще, чем жизнь, которую я вела в доме Потапова. По крайней мере я чувствую, что принадлежу себе.
Стою в душевой кабинке уже добрых полчаса, переключаю разные режимы водяных струй в надежде хоть немного расслабиться, и ничего у меня не выходит. Хотя после сегодняшнего меня вряд ли можно расслабить чем-либо, кроме крепкого удара по голове.
Представляю, что было бы, раскрой нашу хитрость этот следователь, и зубы сразу начинают отбивать чечетку. Мысли то и дело возвращаются к тому проклятому утру после нашей с Михаилом первой ночи.
— Ты мне понравилась, я тебя возьму! — сказал он мне тогда.
Помню, как обрадовалась, как от сердца отлегло, как стало легче дышать.
