— Думаешь, Габарашвили беспокоились о том, хороши ли руки, в которые они отдавали дочерей? Да те замуж шли как на каторгу…
— У нас с Алей всё было по любви!
На мои слова он лишь усмехается.
— Ну да, конечно! Молоденькие девчонки ведь так любят, когда их покупают, как скот, потом имеют без спроса и всю жизнь управляют как марианетками!
— У нас всё было не так!
Он цокает языком, резко серьезнеет, отвечает громким басом:
— Знаешь, ты не первый из зятьев Авзурага, кого я навещаю. У всех так, а у тебя не так?
Для меня Аля — прекрасный нежный цветок, и в постели я к ней относился соответственно. Мне сложно представить, что с ней можно было по-другому. Но в то же время понимаю, что другим девушкам могло не так повезти с мужьями, как ей. Мне становится мерзко от осознания, что ни разу за всё время об этом не задумался.
Кажется, я теряю бдительность всего на секунду, но моему гостю это оказывается достаточно…
Он молниеносно вскакивает с дивана, перепрыгивает разделяющий нас кофейный столик и заламывает руку, которой держу пистолет. Причем действует так умело, что я и двинуться не могу, лишь чувствую, как тянутся мышцы, и кривлюсь от боли. Еще секунда, и пистолет отброшен в сторону, а я скинут со стула и лежу упертый физиономией в идеально вычищенный, пахнущий моющим средством ковер.
Видно, тренированный гад мне попался. Меня скрутить совсем не просто. Я вообще в драке после двенадцати лет так ни разу и не проиграл, что, впрочем, с моими габаритами и не удивительно.
— Отпусти! — рычу что есть мочи.
— Ага, сейчас! — усмехается он, и вскоре мои руки оказываются сцеплены пластиковыми наручниками, а в спину упирается мой же пистолет. — Вот теперь поговорим! Куда дел жену, придурок?
— Она пропала полгода назад!
— Я в курсе, что ты наговорил в полиции! Только меня не обманешь!
Он упирается локтем мне в затылок и с силой придавливает лицо к полу, потом отпускает, рычит громко:
— Правду говори!
— Мы любили друг друга! — выдыхаю с шумом. — У нас был нормальный брак! Я бы никогда ей ничего плохого не сделал, Аля — нежная, послушная девочка…
— А ты знаешь, как их там послушными делали, придурок? Их били, им угрожали, их голодом морили и работать заставляли… Им лишний раз глаза поднять запрещали! Растили в послушании, чтобы потом такие, как ты, насиловали и издевались, а они безропотно всё сносили!
— Я ее не насиловал! Она сама со мной легла и замуж вышла добровольно!
— А знаешь, что они делали, чтобы девчонки с будущими мужьями сами ложились? У них была отработана целая схема. Дядя прижмет девочку в уголке и начинает ей расписывать, как и где он ее поимеет. После этого девушка, как правило, с чертом лысым готова лечь, лишь бы дядя не тронул. Думаешь, у твоей Али было по-другому?
После этих его слов мне резко делается всё равно, что происходит с моим телом, потому что внутри во сто крат больнее. Мыслями я там, рядом с моей девочкой, которую зажимает в углу осетин и грозит всякими мерзостями, если она под меня не ляжет.
Воскрешаю в памяти наш с ней самый первый раз, когда у меня еще не было к ней тех чувств, какие есть сейчас. Прокручиваю в голове ее ответ, и мне становится гадко от мысли, что воспоминание, которое я лелеял последние три года, может оказаться ничем иным, как ложью.
И мне уже всё равно, что со мной сделает этот детектив. Выстрелит в бок, вывихнет руку, размажет мое лицо об пол. Я начинаю брыкаться и выкрикиваю одни и те же слова:
— Где эта тварь?! Я его убью.
И тут вдруг чувствую, что меня отпускают, даже помогают подняться.
— Если не врешь, и она правда пропала, я помогу найти! — голос Громова с трудом продирается сквозь оглушающие удары моего сердца.
Три дня спустя:
Вторник, 7 сентября 2021 года
21:30
Аля
— Что ты тут до сих пор делаешь?
Я буквально подпрыгиваю на месте от оклика Краснова. Думала, что осталась в студии одна. Ведь краем уха слышала, что босс собирался на какое-то мероприятие, а он, оказывается, вместо этого сидел в своем кабинете.
Мне немного неловко за то, что использую его оборудование в своих целях. Поэтому, когда он выходит в общий зал студии, виновато улыбаюсь:
— У меня полетел ноутбук, а нужно обработать фото для кексобатла, вот сижу делаю. Я потом запру студию…
— Возьми этот ноутбук домой, если так надо! Для тебя ничего не жаль, драгоценная…
Да, некоторое время назад я превратилась для начальника в «драгоценную». Я даже пропустила момент, когда он начал меня так называть. Босс быстро смекнул, что при помощи моего блога может получать больше клиентов и просить с них большую плату. Мой Инстаграм тоже изменился. Теперь я не только фуд-блогер, но и ресторанный критик. А еще я за полгода практически удвоила свою аудиторию.
