«Что, если не получится? Что, если Михаил что-то придумает? Он же умный, и средств у него хоть отбавляй, так что вполне может. Не буди лихо, пока оно тихо… Вот сидела спокойно полгода — и еще посидишь. Авось не найдет…»
И вдруг понимаю: не посижу, нисколечко не посижу. Я прятаться больше не согласна.
— Тварь я дрожащая или право имею… — говорю своему отражению в зеркале.
Смотрю на свое лицо и в который раз не узнаю его под слоем штукатурки, которую вынуждена наносить каждое утро. Не знаю, что мной в этот момент движет, но вдруг беру и начинаю умываться. Тушь, помада, тональный крем, румяна, карандаш… Они дружно держат оборону против воды, но сдаются мылу. Вытираю красное лицо бумажным полотенцем. Кожа моментально скукоживается.
На выходе сворачиваю к аптеке, покупаю увлажняющий крем, аккуратно наношу на чистое лицо прямо там, на мягкой скамейке. Благо посетителей нет, а удивленный взгляд аптекарши я просто игнорирую.
Смотрю на себя в зеркало и глаз радуется. Я почти снова я. Только губы чуть больше прежнего, но к ним я уже привыкла. С меня хватит, в прятки больше не играю, а значит, и макияж мне теперь без надобности.
Достаю телефон, смотрю на часы и ужасаюсь. Мой перерыв закончился пятнадцать минут назад. Слава богу, студия совсем недалеко. Прибегаю, извиняюсь перед коллегами. Они слишком заняты съемкой бижутерии и на меня едва оглядываются.
— Тебя Сам требовал, — мельком бросает Светка.
Так у нас называют Краснова.
Мда, похоже, босс решил лично отругать за опоздание. Любит он это дело. А может, до сих пор злится, что не разрешила потрогать свои коленки. Ох и злющий он был на следующий день.
Захожу в кабинет, заранее вжав голову в плечи. Краснов делает вид, что меня не замечает, даже головы от ноутбука не поднимает.
— Малышева, ты вообще работать собираешься?
В который раз за эти месяцы морщусь, когда меня называют чужой фамилией. Решаю, если уж хватило духу выйти на улицу без макияжа, отчего бы наконец не устроиться на работу официально.
Не говоря ни слова, достаю из сумочки паспорт, кладу на стол и выпаливаю на одном дыхании:
— Вообще-то моя фамилия — Потапова, правда, скоро сменю ее на девичью — Габарашвили. И если вы до сих пор злитесь на меня из-за ужина, то не надо, я согласна!
Краснов замирает, даже дыхание его ненадолго приостанавливается. Потом закрывает ноутбук, складывает на него руки и впивается в меня взглядом. Смотрит так, будто не узнает. Наконец спрашивает:
— Что с лицом?
— Я теперь буду такая! Нравлюсь?
— Нравишься…
Тот же день:
21:00
Аля
— Так, я не поняла… — бурчит подруга, увидев меня в прихожей. — Ты же должна быть на свидании с боссом!
— Мы просто ужинали… — пожимаю плечами.
— Всего лишь до девяти вечера? Это несерьезно…
В ответ я просто фырчу и проскальзываю мимо нее в комнату.
Да, может быть, и рановато сбежала, но, если честно, ужин мне не понравился. То есть еда-то была великолепна. Краснов не поскупился, отвез в замечательное местечко в самом центре города. Но вот разговор… не клеился от слова совсем — и в основном потому, что босса слишком задела моя история с разводом. Он продолжал сыпать вопросами, а я не могла и не хотела рассказывать ему всё как есть. Пока не могла, может быть, в будущем… если это будущее когда-нибудь наступит.
И, честно говоря, мне не терпелось домой. Есть у меня еще одно дело, которое непременно хочу сделать сегодня. Пусть день станет для меня переломным во всех смыслах.
Усаживаюсь на стул прямо в своем фото-уголке на кухне, достаю телефон, открываю инстаграм и выхожу в прямой эфир. Я мечтала об этом давным-давно, и вот пока сидела в ресторане с Красновым, поняла — сегодня сделаю.
Любуюсь, какая я на экране красивая. Мои подписчики в шоке. Тут же начинают отправлять удивленные смайлы, здороваться, спрашивать, с чего это вдруг я решила показаться. Еще бы… Аккаунту скоро будет три года, а меня там еще ни разу в глаза не видели. И мне есть о чем рассказать: о городе, в который переехала не так давно, о работе в фотостудии, о том, когда моя страсть к фотографии проявилась впервые.
Болтаю без остановки.
Меня слушают, задают вопросы, интересуются. Чувствую себя так, будто до этого момента была немой и вдруг обрела голос. Ощущения феерические.
Через пару часов:
Михаил
— Не спите? — слышу голос Васильева, сразу вскакиваю. Я в любом случае взял бы трубку. — У меня для вас одна новость…
— Не томите душу, говорите!
Один бог знает, как я жду от Васильева хоть слово, хоть полслова. Поначалу звонил ему по тридцать раз на дню, потом пять раз, затем один, позже раз в неделю… И ничего, никакой надежды. Теперь следователь звонит сам.
— Вы пользуетесь инстаграмом? — заходит он уж очень издалека.
Знает ведь, как я ненавижу соцсети. Не понимаю страсти людей выставлять жизнь напоказ, никогда на такое не пошел бы. Личное должно оставаться личным.
— Естественно нет, почему спрашиваете?
— Зарегистрируйтесь прямо сейчас…
— Зачем?
— Не задавайте лишних вопросов, просто сделайте…
