Я хмурюсь, тянусь за планшетом, ставлю телефон на громкую связь.
— В процессе… — сообщаю нехотя.
Васильев начинает объяснять:
— Моя жена обожает готовить десерты по рецептам из инстаграма. Ей очень нравится фуд-блогер, зарегистрированный под ником «Вишенка для торта»…
— Фуд-что? — переспрашиваю хмуро.
Чувствую, Васильев что-то недоговаривает.
— Фуд-блогер… Моя жена недавно смотрела прямой эфир… ну я и глянул на экран…
— И что там?
— Сами смотрите.
— Так, сейчас, я зарегистрировался, нашел «Вишенку для торта». Господи, понапихают еды на аватарки и радуются. Куда мне нажать, чтобы посмотреть видео?
— Прям на аватар жмите!
— Ага, пошло…
Отключаюсь, делаю звук на максимум и замираю. Язык прирастает к небу, горло пересыхает, в голове туман… Чувствую себя так, будто мне разрезали грудину и выгнали душу наружу.
Тогда же:
Михаил
Я словно отделяюсь от тела и улетаю. Я больше не в своей гостиной. Я там, с Алей.
Смотрю, слушаю голос, впитываю ее. Она изменилась… Сильно… Черты лица заострились — голодом ее там морили, что ли? А вот губы, наоборот, припухли, как было, когда я ее целовал пару часов подряд. Прическа забавная: торчит челка, русые кудри хаотично спадают на плечи. Она раньше такую никогда не носила — заплетала волосы в косу или делала хвост. Черт подери, если б я ее издалека увидел, может, и не узнал бы. Но это моя Аля. Ее манера речи, ее взгляд.
— Живая… ты живая…
Это знание поднимает меня в небеса. Мне там хорошо, приятно, а еще спокойно. В кои-то веки мне спокойно, а ведь я уже забыл, что это за чувство. Наконец я могу расслабиться.
Я уже люблю инстаграм, я ему практически поклоняюсь.
Какая же у Али божественная кожа… любая телезвезда позавидует! Персики, а не щеки, бровки домиком. Прелесть моя. Вот так взял бы, сжал в объятиях и не отпускал сутки или двое.
— Что же с тобой случилось, милая? — спрашиваю у ее изображения.
Потеряла память? Украли? Я их найду и уничтожу! Мне бы только до тебя добраться, родная, и у тебя все будет хорошо!
Видео короткое — всего пятнадцать минут. Мне мало, очень мало, хочу еще.
Запускаю заново. Сердце стучит в ушах отбойным молотком. Смотрю на нее, любуюсь, слушаю, как говорит, но вот смысл сказанного от меня всё время ускользает. Словно моя девочка не на русском говорит, а на китайском или хинди. Получается разобрать раза с третьего. Когда наконец понимаю, о чем она говорит, на затылке начинают шевелиться волосы.
Аля делится впечатлениями о Краснодаре (!!!) — как ей нравится этот солнечный город, сколько он дал ей хорошего, какие у нее замечательные коллеги, как она любит свою работу фотографа.
«Вы замужем?» — читает она один из вопросов, которые сыплются на нее как из рога изобилия.
Замираю и вслушиваюсь в ответ:
— Я в процессе развода…
Этой фразой она словно бьет меня железной битой.
Ах вон оно что… Я, значит, ищу тебя по всей стране, забыл, что такое сон, медленно умираю в неизвестности, а ты у нас в процессе развода! Это вообще что?! Это как?! Это зачем?!
Новая информация мгновенно скидывает меня с небес, и земля встречает жестко.
Получается, она эти полгода жила нормальной жизнью, работала, общалась с друзьями, вела чертов инстаграм. У нее были все шансы заявить о том, где она и что с ней, но она этого не сделала, ибо плевать хотела на меня и мои страдания.
Значит, всё правда? Никакого похитителя не существует?! Она, мать ее так, просто сбежала, еще как сбежала и отлично замела следы!
О такой возможности мне в первый раз сказал Васильев. Я отмахнулся. Моя Аля, та, которая три года засыпала рядом, никогда не причинила бы мне такой боли. Она верная, преданная, заботливая… Ага, Потапов, держи карман шире.
Вторым человеком, который посмел озвучить такую мысль, была временная домработница. Пусть и сказано это было в пылу спора, от незнания, но ее слова запали в душу гораздо сильнее, чем умозаключения Васильева.
«Сбежала от трудов рабских…» — так она сказала. Ее слова оскорбили меня настолько, что готов был выгнать женщину взашей.
Бред, бред, чистейший бред, как мне тогда казалось. Аля — разумная девушка, должна понимать, что она для меня гораздо важнее каких-то там полов.
Разумная, так ее растак, как же… Разумом прямо светится.
Да будь они прокляты, эти гребаные полы! Я согласен мыть их сам, я согласен нанять хоть десяток горничных, как бы мне ни было неприятно их присутствие. Только бы с ней было всё в порядке.
Неужели сбежала из-за чертовой уборки? Это никак не укладывается в моей голове. Жена делала всё вовремя и именно так, как я ее просил. Всегда. Если бы ей было так уж тяжело, она хоть что-то да не успевала бы. Должна быть какая-то другая причина.
Третьим человеком, который посмел при мне озвучить возможность побега, был Громов. Меня прибила к плинтусу его история о том, какими методами девчонок склоняли к замужеству. Этого борова, Авзурага, от моего кулака спасло только то, что, по словам детектива, душа и так еле теплится в его искалеченном теле. Там уже и без меня постарались, то же самое и с Улданом.
