Всё, что мне остается, это любоваться на фото Потапова. Жаль, у него нет страничек в соцсетях. Зато я узнала, что у его птицефабрики тоже появился аккаунт в инстаграме. Муженек решил идти в ногу со временем. Название выбрал в Потаповском стиле: Королевская цыпа. Ведет явно не сам. Уж слишком много там постов обо всем на свете. У Михаила на такое просто не хватило бы времени.
А ведь я могла бы вести его для Михаила. Это бы доставило мне немало удовольствия… Если бы пару лет назад, когда я ему это предложила, просто выслушал мою идею, всё могло бы пойти совсем по-другому. Не захотел, даже посмеялся. Где он и где инстаграм. Теперь вот не смеется, наверное.
Кстати, аккаунт оказался интересным. Там всё о жизни птиц, сотрудниках, новой продукции, рекламных акциях и тысяче других вещей. Птицефабрика — практически целый мир, чего там только нет.
Вчера я наткнулась на пост с видео-нарезками интервью с Михаилом, взятого у него после того, как он пожертвовал кругленькую сумму в фонд помощи жертвам похищения. Я не знала, что Потапов занимается еще и этим.
Никогда не забуду его слова:
«Не так давно я пережил похищение самого близкого для меня человека. Не понаслышке знаю, родственники жертв — такие же жертвы. Когда ты не знаешь, жив ли твой родной человек, ты спать не можешь, ты есть не можешь, ты дышать не можешь…»
Он говорил всё это с таким чувством, что мне захотелось рыдать белугой, и я рыдала, пока не закончились слезы. Эта его боль — очередной гвоздь в гроб наших с ним отношений.
На моем сердце множество нанесенных Потаповым ран, но и у него их не меньше.
Какой-то странный звук заставляет меня вынырнуть из пучины грустных мыслей.
Будто бы кто-то в дверь скребется. Поднимаюсь с постели и вижу, как в комнату заглядывает Иришка.
— Ты уже не спишь? — радуется она. — Сегодня не тошнит? Завтракать будешь?
— А ты что-нибудь жарила на том ужасном масле? Уже два дня вся квартира им воняет…
— Ничего я не жарила, сегодня хлопья с молоком. Кстати, масло обычное! Мы с тобой всё время пользуемся одним и тем же!
Через два дня:
Понедельник, 25 октября 2021 года
15:30
Аля
Кружусь возле стола и так и эдак. Пытаюсь запечатлеть новый хит сезона в лучшем ракурсе.
Рябчик в ягодном соусе — настоящий шедевр от шеф-повара Плюшкаberry.
Поскольку мне выпала невероятная честь — сделать фотосессию для нового меню — теперь день через день мотаюсь в этот ресторан и пускаю слюни на кулинарные новинки. А они… одна другой аппетитнее! Как будто издеваются надо мной!
Это блюдо принесли из кухни всего пять минут назад. Оно еще горячее, от него исходит умопомрачительный аромат. Пожалуй, впервые за всю карьеру фуд-блогера я не хочу фотографировать. Я хочу схватить рябчика голыми руками, разодрать на части и вгрызться прямо в аппетитную корочку.
Тут неожиданно понимаю, что фотоаппарат уже отложен, а руки тянутся к несчастной птичке. Цап, и она уже разодрана на части. Я кусаю ее прямо на глазах у официанта. Молодой парнишка, помогавший мне со съемкой, вдруг становится дико похож на филина, уж слишком сильно у него круглеют глаза. Где-то в глубине души мне становится стыдно, но я всё продолжаю рвать рябчика зубами и урчать от удовольствия.
Кроме нас в зале ресторана еще пара посетителей. Они расположились за несколько столиков от нас. Раньше с интересом поглядывали на процесс фотосъемки, теперь же пялятся на то, как я ем, с откровенным недоумением.
«Святоши! Как будто сами руками никогда не ели…» — бурчу про себя.
Вдруг слышу за спиной шаги и строгий голос директора-цацы.
— Аля, нам нужно поговорить!
Едва удерживаю себя от того, чтобы не застонать в голос. Я не хочу бросать своего рябчика, хотя от него и так уже почти ничего не осталось. Обязательно закажу домой еще штуки три-четыре. Лучше пять, а может, десять…
— Аля! — настаивает Закревский.
Нехотя кладу в тарелку почти обглоданные кости. Хватаю салфетку, вытираю перепачканные ягодным соусом губы. Иду за директором, невольно морщусь, снова чуя запах его ужасного одеколона.
Интересно, что ему от меня надо? Наверное, сейчас будет ругать за то, что пугаю посетителей своими манерами.
Однако, когда мы заходим в его кабинет, он заговаривает совсем о другом:
— Не понимаю, я тебя чем-то обидел?
— Нет, Антон, конечно же, нет!
Да, теперь я называю его просто Антоном, и мы с ним официально на «ты».
При нашей следующей встрече после рыбного шоу Закревский передо мной извинился за излишнюю напористость. Предложил дружеский формат общения, если я вдруг не созрею на что-то большее. Я, понятное дело, созревать и не думаю. В моей жизни ему по-прежнему нет места, как бы он ни хотел в нее втиснуться. Вежливое общение намного приятнее грозных выпадов в мой адрес. Поэтому всеми силами стараюсь сохранить такой директорский настрой.
— Тогда почему ты отказалась со мной пообедать? Я ведь приглашал!
