Простите, господин директор, не могу я вам чистосердечно признаться, что одеколон ваш похлеще дихлофоса будет. В присутствии Закревского мне разве что вырвать хочется, но уж никак не обедать.
— Заявляешь, что не голодна, а потом на глазах у гостей сжираешь целую птицу чуть ли не с костями!
О, сколько же негодования в его голосе.
— Он был очень вкусный… — это единственное оправдание, которое приходит мне в голову.
Опускаю взгляд в пол, изображаю полнейшее раскаяние.
— Ладно, иди! — рычит Закревский.
Черные глаза метают в меня молнии нешуточных размеров.
Эх, господин директор, когда же вы оставите попытки со мной сблизиться…
Я спешу быстрее скрыться. Находиться в одном помещении с ним и его одеколоном почти невозможно. Задерживаю дыхание, добегаю до зала, лишь здесь позволяю себе вдохнуть полной грудью в надежде, что тошнотворный запах успел улетучиться. И чуть не дурею от нового мерзкого аромата. Мимо меня проходит какая-то дама, облитая с ног до головы удушающе сладкими духами. Чувствую, что меня сейчас вырвет прямо на пол. Отчаянно пытаюсь удержать в себе рябчика. К тому же начинает болеть голова.
— Вам плохо? — тут же подлетает ко мне официант.
— Извините, я сегодня не могу продолжать съемку, мне действительно нездоровится. Подъеду завтра в это же время, и мы продолжим…
Со скоростью звука складываю фотоаппарат и остальные вещи, подхватываю сумку и вылетаю на улицу. Только тут удается надышаться по-человечески.
Мне на счастье возле ресторана останавливается какое-то такси. Пассажиры выходят, и я сразу же бросаюсь в салон, называю адрес.
Таксист кивает, крутит руль.
В одной из пробок, которыми так изобилует южная столица, я засматриваюсь на яркие вывески одного гигантского здания и замечаю надпись: частная клиника «Орловская».
— Остановите, пожалуйста! — прошу водителя.
Пора бы уже что-то сделать с моей тошнотой.
Выйдя из машины, сразу спешу туда. Стойка регистратуры в клинике даже приличнее, чем в некоторых гостиницах. Всё такое мраморно-позолоченное. Видимо, организация ну очень «частная», и ценники явно заоблачные. Впрочем, Закревский был со мной весьма щедр, поэтому недостатка в денежных средствах я не испытываю.
Смело шагаю к регистратуре.
— Мне нужно к терапевту!
— Вы хотите записаться к какому-то конкретному врачу?
Девушка начинает перечислять совершенно ни о чем не говорящие мне фамилии.
— Целитель от бога… — расхваливает она очередного врача.
— Записывайте к вашему богу!
Оказывается, что очередь к нему — ни много ни мало — на три недели вперед. Мои глаза круглеют почти так же сильно, как у официанта в тот момент, когда я начала раздирать перед ним рябчика.
— Мне плохо прямо сейчас, а не через три недели! Есть у вас какой-то дежурный врач?
Вскоре я оказываюсь на приеме у седовласой женщины лет пятидесяти.
Пусть ей далеко до бога, стены ее кабинета не пестрят грамотами, наградами и прочим. Зато она свободна и дело свое, похоже, знает. Цепкий взгляд карих глаз проходится по мне рентгеном. Она опрашивает меня минут пять, потом задает вопрос, который выбивает меня из колеи:
— Задержка есть?
— Чего?
Я хмурюсь, достаю телефон, открываю приложение, с помощью которого отслеживаю свой цикл, и понимаю, что задержка действительно имеет место.
— Неделя… — шепчу я хрипло, а грудь сковывает ледяная корка страха.
— Был незащищенный половой акт?
— Был…
Мы с Потаповым никогда в жизни не предохранялись. Все три года он отчаянно пытался сделать мне ребенка. Похоже, ему все-таки это удалось.
— Давайте сделаем УЗИ, — предлагает врач.
Я киваю, очень скоро убеждаюсь в том, что причина моих недомоганий — Потаповское чадо, успевшее вырасти до целых двух миллиметров.
Выйдя из кабинета УЗИ, возвращаюсь к стойке регистратуры. Нахожу девушку, которая отправила меня к врачу, прошу скорбным тоном:
— Дайте, пожалуйста, телефон! Мне очень нужно!
Получив желаемое, тут же набираю известный номер.
— Потапов! — отвечает он почти сразу.
— Свинья ты, а не гризли! — вдруг выпаливаю, хотя собиралась начать разговор совсем по-другому. — Тебе родители не рассказывали про безопасный секс?!
Понимаю, что сама хороша, — могла бы до визита в медвежье логово заглянуть в аптеку и обезопасить себя на год вперед. Только в ту ночь я об этом даже не вспомнила.
— Аля?! — рычит на меня телефонная трубка. — Я тебя предупреждал, чтобы больше не звонила!
— В черный список меня отправил… Молодец! А я беременна!
— Что?
— Бе-ре-мен-на!
Только успеваю это сказать, как в телефоне начинают пикать короткие гудки.
— Бросил, мать его, трубку!
Через три часа:
Аля
— Нет, ну ты представляешь? Ну как это? Как?! — возмущаюсь я уже целых полчаса подряд.
— Я, конечно, такого от твоего мужа не ожидала… — качает головой Иришка. — Ладно, с тобой расплевались, но дите-то причем?
