«Антон, извини, пожалуйста, не смогу выполнить своих обязательств. По личным обстоятельствам вынуждена прекратить работать. Не знаю, буду ли еще фотографировать. Краснов вернет тебе деньги за последние фотосессии. Я уверена, ты найдешь другого специалиста.
С уважением,
Аля».
Откопал это послание в горе спама, вообще, можно сказать, случайно увидел.
С уважением, мать ее так… Это, по ее мнению, уважение?! Она обалдела!
Беру планшет и что есть силы швыряю о стену. Он в полете цепляет вазу с полочки, та падает на пол и разлетается на осколки. Но этого мне явно мало. Встаю с дивана и что есть мочи пихаю ногой кофейный столик. Тот отлетает на несколько метров и переворачивается. Оставленная на нем кружка с кофе добавляет серому ковру новые элементы декора в виде коричневых пятен. И вот моя аккуратная гостиная, где каждая деталь интерьера продумана и идеально выверена, вдруг превращается в нечто весьма неприглядное.
— Ушибленная на голову тварь! Если ты думаешь, что сможешь от меня вот таким способом отделаться, ты очень глубоко заблуждаешься! — рычу всё это в пустоту.
Деньги она мне вернет. Ишь ты, какая умная.
Я лебезил перед ней, строил из себя рубаху-парня, пальцем не тронул тогда, когда хотелось разорвать зубами. Был терпеливым и понимающим, хотя эта девка явно такого отношения не заслуживает. Я улыбался ей, изображал друга, преданного, готового ждать поклонника… Один дьявол знает, как мне всё это было противно. Но я пошел на это ради нее. Даже когда она сбежала посреди фотосессии, я и то проявил понимание.
Чем она там заболела? Воспалением мозга? Очень похоже.
Я дал ей время, я дал ей свободу, и чего в итоге я добился? Ровным счетом ничего! Пора менять тактику… Она пожалеет о своем поступке, она о нем месяцами жалеть будет.
За все ее выкрутасы я ее так отлуплю, что неделями будет на больничном, а потом на новый больничный отправлю.
На следующий день:
Суббота, 30 октября 2021 года
8:30
Михаил
Подхожу к двери ее спальни, она слегка приоткрыта.
Хочу спросить, можно ли войти, но слова замирают на губах, когда замечаю, чем занята моя жена. Она стоит возле зеркала и натирает живот какой-то прозрачной субстанцией, пахнущей виноградом. На девушке ничего нет — совсем ничего.
Один бог знает, как я соскучился по ее нежному телу, как мне его хочется и как сильно не хватает. Жить с ней в одном доме и не иметь возможности прикоснуться — это ад.
Я бы давно пошел на абордаж, но удерживают слова ее врача:
«Первые двенадцать недель беременности лучше воздержаться от секса».
Поэтому-то я и не вернул Алю в нашу спальню, оставил здесь. Рисковать своим ребенком я не буду, ни за что не буду. Но и ждать эти треклятые недели у меня почти нет сил.
Все-таки хочется хоть немного ласки. Немного ведь гораздо лучше, чем ничего, правда? Сам не замечаю, как толкаю дверь и вхожу в комнату, забыв спросить разрешения.
Она видит меня в зеркале, ойкает, хватает с кровати халат, прикрывается:
— Миша, в следующий раз стучись!
Только мне сейчас не до вежливости. Мое нутро требует содрать с нее одежду, повалить на кровать и заполнить собой ее горячее тело. Делать это я, конечно не буду, но хоть одним глазком еще взглянуть… Подхожу к ней, прошу хрипло:
— Покажись!
— В каком плане? — она широко распахивает глаза.
— Покажись!
Со второго раза она понимает, что я имею в виду. Полы халата распахиваются, являя мне всю ее прелесть. Стою как истукан и пялюсь на грудь собственной жены, как будто ничего прекраснее в жизни не видел. Это уже никакие не персики. Она увеличилась! Теперь это скорее крупные яблоки, такие наливные, что у меня во рту сразу скапливается слюна. Я хочу мять эти яблоки руками, я хочу впиваться в них ртом, в голову моментально приходит еще десяток идей, что с ними можно сделать.
Подхожу к ней вплотную, про себя уже почти молюсь, чтобы моя красавица завизжала, обвинила меня в домогательстве, запахнула халат и избавила меня от соблазнов. Но она продолжает стоять и, похоже, чего-то ждет.
«Что, если взять и прикоснуться? Ведь простое прикосновение ей никак не повредит».
Аккуратно провожу пальцами по ее щеке, подбородку, шее, едва касаюсь груди. Наклоняюсь к ее лицу, нежно прикасаюсь губами. Потом обнимаю за плечи, прижимаю к себе, начинаю поглаживать спину.
— Что ты делаешь? — вдруг задает она гениальный вопрос.
— Спинку тебе чешу!
— Чего?
Хмыкаю, пытаюсь разъяснить:
— Ну, ты ж как-то говорила, что я могу тебе попку гладить, спинку чесать… я, в общем-то, не против. Могу еще пятки пощекотать или другие части тела, я вообще за тактильный контакт!
Она хихикает, поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и нагленько так заявляет:
— Я надеялась на кое-что большее…
— Но нам же нельзя! Врач строго сказала… Ты знаешь, я очень рад ребенку, но я уже почти жалею, что он получился с первого раза!
— Может, и не с первого, — снова смеется она.
