– Как, – улыбнулся священник. – Просто. Как вы просили маму в детстве дать вам кусок хлеба – и она вам давала вкусный горячий хлеб. Всё очень просто. Если верить в то, что Бог – наш Отец и что Его помощь всегда спасает нас и выручает в трудные минуты, – тогда и слова сами придут. Давайте вместе! – Отец Игнатий вдруг резко повернулся в сторону алтаря и запел густым и красивым басом:
– Царю Небесный Утешителю… Душе истины, иже везде сый…
Это была не просто молитва – было такое ощущение, что это густые и мощные звуки сотрясали всё здание церкви, эхо отдавалось от дальних стен и как бы вторило пению священника. Все, находящиеся в храме в этот момент, оставили свои занятия, встали и смотрели в сторону алтаря. Павел стоял, не зная куда ему девать руки, не зная слов… В конце молитв, он, вслед за священником, медленно поднял руку для крестного знамения, но вдруг понял, что забыл, как оно делается, справа-налево или слева-направо…
– Вот и помолились, – священник улыбнулся и пожал Павлу руку. – Если нужна будет моя помощь, приходите, помогу. – И помните про апостола Павла. Ну, до скорой встречи. Благословляю вас, во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.
Выйдя из церкви, Павел обернулся на храм, и впервые поразился его высоте – тут, у подножия, он казался очень высоким и величественным, совсем не таким, каким он видел его, проезжая мимо. Выйдя за церковную ограду, он надел шапку, сел в автомобиль и только тут заметил, что его догоняет женщина из иконной лавки.
– Батюшка просил вам передать вот это, – и она сунула ему в руки сверток.
– А что это?
– Я не знаю, он просто просил передать вам. – Она как-то украдкой улыбнулась и поспешила обратно в храм.
Павел приоткрыл свёрток и прочитал надпись: «Библия».
– Ну, вот… такая толстая книга. Когда её читать… – вздохнул он.
6.
Целую неделю Павел провёл, разбирая документы из архива. С документами были разные нестыковки, где-то не хватало листов для полного чертежа, где-то даты геодезических съёмок были настолько старые, что предстояло производить съёмку заново. Где-то документов просто не хватало, хотя в первоначальном списке они должны были быть.
Работалось сложно.
Телефон то и дело напоминал о текущих заботах: то звонили из банка, просили приехать по поводу пролонгации кредитов, то звонили по поводу старых проектов, то отвлекали старые знакомые, которые просили его устроить на фирму. Он то вставал из-за стола, подходил к окну и долго всматривался в прохожих, то внезапно бежал к холодильнику и делал себе бутерброды, то пристально разглядывал обложки книг на полках – работа почему-то давалась сложно и трудно. Нужно было составлять огромный перечень имеющихся и недостающих документов и чертежей, нужно распланировать объёмы работ, кому и чем заниматься.
За окном повалил первый снег, близился Новый год и новые надежды, новые перспективы проекта башни манили своими результатами. А результаты не шли… Вместо надежд и радужных перспектив предстояла огромная работа. И эта работа могла занять три, четыре, пять лет его жизни. Он думал об этом, не переставая.
В голове возникали воспоминания о словах незнакомца, о странных молитвах в церкви, о словах, сказанных священником, о звуках журчащей воды на месте бывшей Красной речки – и в его голове всё смешивалось в одну, пока непонятную, кашу. Эту «кашу» было очень трудно разобрать на элементы, чтобы подумать отдельно о каждом. Однажды утром книга, подаренная священником, попалась ему на глаза. Он открыл её и попробовал начать читать. На пятой странице он натолкнулся на фразу, почти дословно повторенную незнакомцем.
Через три дня он опять поехал на место будущего строительства башни. В этот раз он ходил вдоль и поперёк будущего места строительства очень долго. Останавливался и смотрел отсюда на город, на старые двухэтажные бараки, которые теснились вправо от дороги, на дальние пятиэтажки, рядом с которыми должен был через год строиться парк.
