Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– Я не проезжала! – крикнула Френсис Гэйл и, совершенно как школьница, закатила такую истерику, что Мастерс ошеломленно заморгал. Однако за ее слезами скрывалась настоящая ярость. – Сегодня днем меня и близко здесь не было! Не было, не было, не было, и вы не заставите меня признать, что я была!

– Хорошо, хорошо, как скажете. Вы никогда не проявляли интерес к этому дому? Никогда не видели его раньше?

– Никогда!

– Мы не можем принять такой ответ, вы же понимаете. Около трех месяцев назад (десятого мая, если быть точным) вы получили ключи от этого дома в агентстве «Хьюстон и Клейн», на площади Сент-Джеймс. И данный факт не подлежит сомнению.

Хотя это утверждение не вызвало такой бурной вспышки ярости, как предыдущее, но тоже произвело весьма драматический эффект. Девушка не поднялась, а словно бы слетела с дивана, так стремительно, будто приготовилась к драке. Но глаза у нее сделались абсолютно несчастными.

– Этого я тоже не делала, и вы не докажете обратного. А сейчас я иду домой, и никто меня не остановит. От вас нет никакого проку, вы только задаете бессмысленные вопросы. Вы ничего не рассказали мне о бедном Вэнсе или о том, кто мог его убить, только намекали, что подозреваете Рона, хотя я прекрасно знаю, что это невозможно. Жаль, что здесь нет моего отца. Или что у меня в руке нет какого-нибудь кирпича, тогда бы я, тогда бы я… – Она замахнулась рукой и стремительно пошла к выходу, на секунду задержавшись в дверях, так что взметнулась белая шелковая юбка.

– А что до вашей миссис Дервент, то вы можете передать ей от меня, что она фантастическая старая…

Облегающая белая шляпка съехала набок, и мисс Гэйл с усилием натянула ее на голову, словно пытаясь с помощью этого жеста дать выход эмоциям. Потом выбежала из комнаты, и уже с лестницы до них донеслись ее бурные рыдания.

Мастерс шумно выдохнул.

– Провалиться мне на месте, – проговорил он с интонацией человека, вопрошающего о смысле бытия. – И что это на нее нашло? – Он закатил глаза. – Конечно, она совсем еще ребенок и ведет себя хуже, чем мои собственные ребятишки. А поначалу казалась такой разумной. И все же, несмотря на эту истеричную выходку, ей удалось заставить меня почувствовать, что я не совсем прав. Мм… Должен сказать, сэр Генри, что вы мне не очень-то помогали. Сидели в углу, как мумия, и попыхивали себе трубкой.

– Я просто размышлял, – пробормотал Г. М. – И как мне показалось, ты нуждался не в помощи, а в тормозе. Ты же не хочешь в первый же день забить мозги под завязку ненужными деталями, сынок? – Поднимаясь с дивана, он оперся рукой о грязную коричневую обивку, и вверх поднялось облачко пыли. – Что до девочки… Хм. Почему-то мне кажется, что завтра утром она появится в моем кабинете и расскажет все, как есть. Господи, но до чего же она ненавидит миссис Дервент! «Совсем не мне, а только ей все фимиам кадят. Затем, что мне семнадцать лет, а ей под пятьдесят»[13]. Не исключено, что миссис Д. – полногрудая загадочная красотка с томными очами. И злосчастный старина Китинг вполне мог быть от нее без ума.

– Полагаете, между Китингом и миссис Дервент что-то было? И эта девочка Гэйл все знала? Да, мне тоже так показалось.

– О, не исключено. Миссис Дервент представляется мне особой весьма себе на уме. В любом случае, после того как мы немного подкрепимся, предлагаю нанести визит зловещему адвокату с Вернон-стрит, адвокату, который в следующем месяце снова переезжает.

Пока Г. М. сыпал проклятиями, спускаясь по темной лестнице, Мастерс задержался в комнате. С минуту он разглядывал потолок, потом опустил глаза на пол – туда, куда упало тело, потом наклонился и поскреб ковер. Когда он последовал за Г. М., который уже бушевал внизу, на его губах играла улыбка человека, сорвавшего джекпот.

Дом мистера Джереми Дервента назывался «Сады». В саду они и застали хозяина. Это было солидное квадратное здание, огороженное высокой стеной. Когда они до него добрались, фонарщик со своим шестом уже прошел по центральным улицам, и слабые желтые огоньки фонарей замерцали в сгущающихся сумерках.

Но сначала Г. М. решил угостить своих двух компаньонов ужином. Любезным (а на взгляд стороннего наблюдателя, омерзительным) тоном он предложил подвезти их до таверны в собственной машине. Поездка оказалась лучше, чем можно было ожидать. Несмотря на любовь Г. М. к высоким скоростям, передвигались они в довольно умеренном темпе, перемежающемся таинственными рывками, которые весьма озадачивали дорожных полицейских. Желая сохранить собственную шею в целости и сохранности, Поллард воздержался от замечания, что машина работает лучше, если снять ее с ручного тормоза. Машина скакала по улицам, как заводная игрушка, а Г. М., раздувшийся от гордости, только улыбался деревянной улыбкой, но прекрасный ужин полностью восстановил их силы. После ужина, когда все снова загрузились в автомобиль и он плавно тронулся с места, Мастерс перешел к делу.