Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

– В этом-то и загвоздка. Горничная не знает. Она вообще не знала, что в доме посторонние, пока не услышала голос миссис Дервент за дверью. Но никого, кто входил или выходил бы из дома, она не заметила. Хозяйка приоткрыла дверь, забрала пакет и снова закрыла ее. Вот и все. – Поллард вздохнул, вспомнив тот унылый дом, окруженный унылым садом. – Хотя миссис Дервент еще передала мне записку. Она написала, что ей очень жаль, но она не может меня принять, потому что очень больна, и считает, что я должен немного отдохнуть после своего долгого и напрасного путешествия. Предложила выпить чашечку хорошего горячего чая.

Г. М. отложил ложку в сторону.

– И снова умный ход, а? – поразился он.

– Этого следовало ожидать, – мрачно заметил Мастерс. – Что еще она могла написать? А теперь я вам кое-что скажу. Можете похоронить все наши замысловатые идеи о людях, прячущихся в диванах, или об оружии, скрытом в газовой трубе. Инспектор Коттерил едва ли не по кирпичикам разобрал мансарду на Бервик-Террас. Что касается того коричневого дивана – в котором, по словам мисс Гэйл, есть тайник, – так этот тайник практически плоский. Там не спрячешь ничего толще почтовой открытки. Ума не приложу, зачем такая разумная девушка, как мисс Гэйл, вообще стала нас этим беспокоить. – Он помолчал. – Что касается газовой трубы, то она совершенно обыкновенная. И больше там нет ничего. Никаких глупостей. Никаких потайных дверей. Никаких спрятанных ружей. Никаких секретных механизмов…

Это один момент. Второй заключается в том, что мы можем вычеркнуть мистера Джереми Дервента из списка подозреваемых. Он совершенно точно ни при чем. Как выяснилось, у него железное алиби.

– Значит, Соар был прав, – пробормотал Г. М., – когда сказал, что в день убийства Китинга, в пять часов вечера, Джем Дервент сидел в кабинете комиссара полиции?

Мастерс улыбнулся безрадостной улыбкой:

– Он оказался прав даже в деталях. Он ведь не сказал: «у комиссара», он сказал: «в кабинете». На самом деле мистер Дервент сидел у него в приемной, дожидаясь, пока его пригласят. Тут нет никаких сомнений. Это тот редкий случай, когда Скотленд-Ярд действительно может поклясться, что подозреваемый невиновен. Так что он теперь полностью вне подозрений. Полностью. По крайней мере, хоть какая-то ясность.

Старший инспектор откинулся на спинку стула, наблюдая, как официант несет второе блюдо. Однако попробовать его им не удалось. Официант наклонился и прошептал Мастерсу:

– Внизу для вас сообщение, сэр.

Все понимали, что это означает. Г. М. достал свои часы, которые тикали просто оглушительно. На часах было пятнадцать минут десятого. Мастерс ушел, но отсутствовал совсем недолго. Вернувшись, он выглядел спокойным и почти веселым.

– Готовьтесь, сэр, – сказал он. – Машина уже ждет. В дом номер пять Б на Ланкастер-Мьюз только что вошел мужчина.

Впереди разглядеть что-то было почти невозможно. Узкая, мощенная булыжником улочка вела на север. По правую сторону дороги тянулись строения с высокими стенами, похожие на склады. Слева теснились низкие дома, настолько закопченные, словно так и остались конюшнями и каретными сараями. Примерно на середине улицу под прямым углом пересекал еще более узкий переулок, который упирался в глухую стену. На перекрестке стоял приземистый двухэтажный дом с дверями, выходившими на обе стороны, – это и был дом номер 5Б на Ланкастер-Мьюз.

В какой-то дюжине ярдов от него торчал уличный фонарь, свет которого за пеленой дождя казался размытым светлым пятном. С его стеклянного корпуса потоками стекала вода, и газовый огонек внутри выглядел странно изломанным, искажая выступающие из темноты очертания предметов. Подойдя к дому номер 5Б достаточно близко, можно было заметить, что на улицу выходит парадная дверь (с железным молотком), а в переулок – дверь черного хода. Всего в сотне ярдов отсюда, на Парк-Лейн, бурлила жизнь: там начинался один из тех полуфешенебельных лабиринтов, которые выглядят грязнее, чем трущобы. За домом наблюдала дюжина глаз, но никакой наблюдатель ничего бы не расслышал за громким шумом дождя. Где-то дождевые капли смачно шлепали по мостовой, где-то висели в воздухе густой изморосью, где-то стучали мелкой дробью, но все это было вяло и скучно, как тепловатый чай.

Мастерс шел впереди, держась левой стороны дороги, Поллард и Г. М. гуськом следовали за ним. Сержант едва различал впереди очертания спины начальника и, когда тот внезапно остановился, едва в него не воткнулся. В темноте что-то задвигалось, и незнакомый голос прошептал:

– Все в порядке, сэр. Сейчас внутри их уже трое.

– Трое?

– Да. Похоже, там какое-то собрание. Первый подошел минут пятнадцать назад, и я сразу с вами связался.

– Вы хорошо его разглядели?

– Лицо увидеть не получилось. Да и вообще почти ничего. На нем был длинный макинтош и бесформенная шляпа. Голова, естественно, опущена. Он открыл входную дверь ключом и нырнул внутрь. Не знаю, включил ли он в доме свет. Отсюда не видно. Второй человек…