Десять чайных чашек, или Убийство павлиньими перьями [Литрес] полностью

О.: Не думаю. Я находился рядом с ними, пока не ушел мистер Гарднер. Мистер Гарднер настоял на том, что спустится пешком по лестнице, вместо того чтобы воспользоваться лифтом. Эти крутые изогнутые лестницы притягивают пьяных джентльменов как магнит. Мистер Китинг заявил, что пойдет его провожать. Пришлось идти с ними, чтобы убедиться, что все в порядке и они по дороге не начали горланить песни.

В.: Теперь расскажите, что происходило на следующее утро, во вторник. Я хочу знать о каждом посетителе, телефонном звонке или полученном письме. Пришла ли в то утро какая-нибудь почта?

О.: Нет.

В.: В котором часу мистер Китинг встал?

О.: Около десяти утра. То есть проснулся он около десяти, но не вставал почти до часу дня. Он оставался в постели с мокрым полотенцем на лбу и громко стонал. Еще к нему заходил мистер Дервент.

В.: В котором часу появился мистер Дервент?

О.: Думаю, где-то сразу после одиннадцати.

В.: Мистер Дервент часто бывал у него в квартире?

О.: Нет. Тот раз был единственным.

В.: О чем они разговаривали?

О.: Не знаю. Мистер Дервент прошел в спальню и закрыл за собой дверь.

В.: Может, вам удалось что-то подслушать?

О.: Ни словечка.

В.: Как вам показалось, беседа была дружеской?

О.: Ну, насколько я могу судить, да. Во всяком случае, когда мистер Дервент уходил, он был в полном порядке.

В.: А что насчет мистера Китинга?

О.: Он выглядел достаточно жизнерадостным.

В.: Не сказал ли мистер Дервент чего-нибудь напоследок?

О.: Действительно, он оглянулся через плечо и что-то сказал мистеру Китингу по-французски. Да, думаю, это был французский. Я по-французски не понимаю. Мистер Китинг ответил что-то на том же языке.

В.: У мистера Китинга были еще какие-нибудь посетители?

О.: Нет. Но около половины второго – думаю, так – позвонил мистер Соар. Он спрашивал о золотой шали или что-то в этом роде.

Тут, отметил Поллард, свидетель полностью подтверждает рассказ Соара, с учетом того, что слышал он только одного из собеседников. Бартлетт засвидетельствовал, что его работодатель не заказывал у Соара ничего подобного и уж точно не звонил тому в час дня. Это было весомое свидетельство в пользу антиквара.

В.: Прокомментировал ли мистер Китинг этот разговор?

О.: Нет.

В.: Но как он выглядел? Он был сердит? Расстроен?

О.: Довольно сердит.

В.: Что произошло потом?

О.: Он решил погреться в турецкой бане. В ванной комнате установлена парная кабинка. Именно тогда он сказал, что не собирается идти на вечеринку с убийством к мистеру Дервенту. Я спросил, какой костюм ему приготовить – официальный или неформальный. Он ответил: не важно, потому что он никуда не пойдет.

В. (Г. М.): Это вас удивило?

О.: Еще как!

В.: И что вы подумали по этому поводу?

О.: Я решил, что это из-за разговора с мистером Соаром о шали.

В.: Вам это показалось разумным? Если кто-то сыграл с ним скверную шутку, заказав шаль от его имени и заставив мистера Соара послать ее миссис Дервент, не лучше ли было поговорить с самой миссис Дервент и выяснить, в чем дело?

О.: Не знаю. Меня это не касается. Хотите, чтобы у вас не было неприятностей, – делайте хорошо свою работу и не лезьте в дела хозяев, я так считаю.

В. (снова Мастерс): Были ли в тот день еще какие-нибудь звонки?

О.: Мисс Гэйл позвонила, но уже вечером, около пяти. Не знаю, о чем они говорили. Я смешивал на кухне коктейль-после-турецкой-бани, и мистер Китинг сам поднял трубку.

В.: Как он провел этот вечер?

О.: Дома. Он отправил меня купить полдюжины детективных романов и весь вечер читал и слушал радио.

В.: Он всегда был таким домоседом?

О.: Нет, но иногда случалось.

В.: Теперь расскажите о среде – дне, когда его убили.

О.: Я как раз собирался к этому перейти. Утром в среду он получил письмо, которое, видимо, до крайности его взволновало.

В.: Вы читали это письмо?

О.: Естественно, не читал. Но в конверте лежали два ключа. Один походил на ключ от входной двери, другой был поменьше.

В.: Вы думаете, это были ключи от дома номер четыре по Бервик-Террас?

О.: Теперь полагаю, что да. Хотя это не мое дело. Я просто отвечаю на ваш вопрос.

В.: Что он делал потом?

О.: Он все утро бродил из комнаты в комнату, а в полдень заявил, что должен выйти. Как раз когда он выходил…

В.: Подождите. Посмотрите на эту шляпу: серый хомбург, размер семь и три четверти, на подкладке – имя Филипп Китинг. Когда в среду он выходил из квартиры, на нем была эта шляпа?

О.: Не было. Это не его шляпа.

В.: Тогда в какой он был шляпе?

О.: Ни в какой. Он редко надевал шляпу в жару.

Здесь, вспомнил Поллард, началась перепалка. Допрос Бартлетта происходил в гостиной Филиппа Китинга, отдельно от остальных свидетелей. Но самого Филиппа попросили присутствовать на этой части дознания. Опрос всех жителей дома вовлек в дискуссию швейцара, который заявил, что, когда днем в среду Вэнс Китинг вышел из лифта в вестибюль, на нем была серая шляпа. Однако, несмотря ни на что, Бартлетт не отступал от своих показаний: Китинг покинул квартиру с непокрытой головой.

В.: Мог ли он обзавестись этой шляпой на пути из своей квартиры к лифту?