— Так я ж тебе и говорю — тебе решать, как дальше жить. Это твой выбор, я ведь не настаиваю. Раз уж у нас с тобой разговор такой зашел о жизни, вот я тебе и высказал свое мнение. Поделился, так сказать, не более того. А там уж тебе решать, — повторил дядя Гена и улыбнулся. — Ну что, может, спать уже ложиться будем?
— Давай, правда, спать будем, — согласился Артем. — А то что-то у меня уже голова кругом пошла от разговоров этих.
На душе у него стало как-то неспокойно, словно взъерошили там против шерсти. В бане, да и потом, когда сидели втроем за столом и разговаривали, он немного успокоился, даже смирился с мыслью, что никого жалеть не собирается, что всё само как-нибудь устаканится, а тут дядька опять со своими стульями, уроками да рюкзаками… Разбередил чего-то, только непонятно чего…
Когда племянник уже лег дядя Гена заглянул в горницу.
— Да, совсем из головы вылетело, забыл сразу тебе сказать. Там в сумке твоей телефон, похоже, звонил пока ты в бане мылся.
Артем достал мобильник. Было два пропущенных вызова и оба от Олега. Усмехнувшись, он отключил у телефона звук и бросил его обратно в сумку: «Звонит ещё, гадёныш. Совсем совести нет. Что, ему Эльвирка не сказала, что я из дома ушел?» Повернувшись лицом к спинке дивана, он закрыл глаза и постарался выкинуть всё из головы, иначе точно не заснуть…
— Дядь Ген, я сегодня, наверное, к Петру в гости схожу, попроведую их, — сказал после завтрака Артем. — Как-никак выходной, воскресенье, он дома должен быть, а завтра, может, на работу уйдет.
— Ну что ж, сходи… От меня привет передавай. Когда собираешься? После обеда?
— Нет, пораньше. Думаю, часов в двенадцать пойти, у них и пообедаю.
— Ночевать там останешься или обратно придешь?
— Да, думаю, засветло к тебе и вернусь. Долго сидеть не буду. Просто выйти охота, по деревне прогуляться, а то вчера почти весь день в доме просидели, проболтали с тобой, в бане только и были. Ну и повидаться с ними, конечно, охота.
— Сходи, сходи. — Дядя Гена подошел к ходикам и подтянул гирю вверх. — Проветрись.
— Слушай, а чего ты себе нормальные часы не купишь?
— Это какие — нормальные?
— Ну электронные, на батарейках. Они сейчас недорого стоят. Можно такие же со стрелками, можно с цифрами. И не надо будет их каждый день заводить, гирю эту подтягивать.
— А мне не тяжело, Артемка, я никуда не тороплюсь. Ведь эти часы как живые, словно душу свою имеют. А на батарейках чего? Кончится заряд, и умерли твои часы. В магазин сразу бежать… А если не будет там батареек? А так — гирю вверх поднял и всё, ничего больше не надо. Скоро без электричества и шагу ступить не смогут.
Погода с утра снова хмурилась, но дождь, шедший всю ночь, всё же перестал.
— У вас бы тут хоть щебнем засыпали, что ли… — Собравшись идти, Артем подошел к калитке и с опаской посмотрел на дорогу. — А то грязи по колено… Ни пройти, ни проехать.
— Так ты одевай вон сапоги мои резиновые. В туфельках-то своих утонешь, это тебе не город.
В деревню с одной стороны клином заходил березник, поэтому, если посмотреть на неё сверху, то она походила на корявую, квадратную букву С. Дома́ дяди Гены и Петра стояли в разных её концах. Поэтому к Петру можно было пойти напрямую и срезать путь через березник, а можно было по более длинной дороге в обход, через центральную улицу села, там, где Артем шел, когда приехал сюда. Он выбрал второй вариант. Ему хотелось прогуляться по знакомым улицами, пройти мимо дома, где он родился и вырос, мимо школы, в которой учился, возможно, встретится кого-то из старых приятелей.
Выйдя на центральную дорогу и немного пройдя по ней, он свернул в боковой переулок, где стоял их прежний дом. Когда Артем окончил местную десятилетку, и они переезжали в город, то дом продали, и в нем давно уже жили другие люди. Артем и раньше, когда изредка бывал в деревне, проходил по родной улице мимо их старой усадьбы. Сердце в такие моменты щемило, так как многое новыми хозяевами было переделано на свой манер, и дом с участком потеряли привычный вид.
Сейчас, подойдя ближе, он не поверил своим глазам — забора со стайкой и баней не было, а дом, открытый со всех сторон, представлял собой лишь серый бревенчатый сруб с пустыми прогалами вместо окон. Над голыми стенами с остатками штукатурки, цеплявшейся за дранку, тонкими худыми ребрами торчали в хмурое небо стропила.
У Артема сжалось сердце. Как так? Что случилось? Неужели пожар? Но нет, ничего горелого не было видно. Вокруг дома мертвыми будулыгами торчала сухая полынь. Было очевидно, что дом в таком состоянии находился уже года два, не меньше.
Краем глаза он заметил, что к калитке соседнего дома подошла старая женщина. Это была баба Нюра, их бывшая соседка. Повернувшись, он подошел к ней.
— Баба Нюра, здравствуй! Узнала, нет? Это я, Артем.
Старуха прищурилась и посмотрела на него, прикрыв глаза рукой.
— Артемка? Ты, что ли?
— Я…
— Ох ты, тебя и не признать сразу-то. Какой стал.
— Баба Нюра, а чего с домом-то стряслось? Приехал вот к дяде Гене погостить, дай, думаю, пройдусь по родным местам, а тут вон чего…
