— Это уже другой вопрос. Начать надо хотя бы с понимания того, что тебе без любви, вернее душе твоей без неё никак нельзя. Должно присутствовать внутреннее ощущение и осознание, что любовь нужна человеку как воздух. Ощутить потребность не столько в том, чтобы тебя любили, а в том, чтобы любить самому. Захотеть этого. В данном случае гораздо важнее, поверь мне, когда ты отдаешь, а не получаешь. Конечно, мы все хотим быть любимыми кем-то, и это нормально, так устроена человеческая природа, но это лишь животная её часть, и этим ни в коем случае нельзя ограничиваться. Отдавать в этот мир любовь не менее необходимо человеку, и вот это уже касается твоей души. Иначе она зачерствеет и покроется пылью. А что касается «получать самому», то душе, по большому счету, достаточно лишь знать, что она любима Богом, и всё… Ей для счастья этого вполне достаточно.
Артем вздохнул, закрыл глаза и прилег на подушку.
— Хорошо, допустим, ты меня убедил, и я хочу этого. Но ты так и не сказал, как я смогу сделать это на практике, если не ощущаю не только любви, но даже элементарной симпатии к этим людям? Я специально вот ехал в автобусе и разглядывал тех, кто рядом сидит. От силы два-три человека, на кого я могу смотреть с каким-то интересом, а к остальным либо никак, либо наоборот — только негатив.
— Ты по-прежнему понимаешь слово «любить», как обниматься, целоваться, вести задушевные беседы и прочее. Совсем нет. Любить человека, это как минимум не осуждать его, сопереживать и сочувствовать ему, относиться по справедливости. Почему ты не можешь посочувствовать тем, кто ударил тебя по голове бутылкой? Я же тебе говорил уже про это — таких только пожалеть и остается.
— Да в чем сочувствовать-то?! — снова стал кипятиться Артем. — Сочувствовать, это, как я понимаю, чувствовать то же, что и другой чувствует. Но что чувствует тот, который меня в спину толкнул?! Или тот, кто с вилкой на меня кинулся? У них же, мне кажется, вообще никаких чувств нет, или гадость какая-нибудь — где бы денег на водку взять да развлечься с дружками. И что? Я им в этом сочувствовать должен?
— Согласен. Этому, конечно, сочувствовать не надо. Но вспомни, как говорил Иисус, когда его распинали на кресте? «Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят». Ведь делать такое могут только люди слепые духовно, чьё сознание находится на уровне животного или даже хуже. Разве не заслуживают они жалости? Несчастные и заблудшие, губящие жизнь и душу свою, и при этом действительно не видящие этого. Но понимаешь, Иисус ведь просил прощения у Бога не для самих людей, которые окружали его там, которые издевались над ним, а для их душ. Ведь и в таких людях есть что-то человеческое, и у них есть та самая душа, но она забита, унижена, загнана в самый дальний угол. Так вот пожалеть нужно именно эту душу, бедную и несчастную. Увидеть эту душу там, в глубине, под слоями грязи и мерзости и пожалеть её, ей посочувствовать в её страдании!
Но проблема в том, что мы не привыкли видеть в людях их души. Мы видим только внешнюю оболочку, и, если она нам не нравится, мы считаем, что этот человек не достоин нашей любви. Мы просто привыкаем осуждать всех вокруг, критиковать, считать недостойными нашей симпатии и сочувствия. И проблема тут снова в том, как мы вообще понимаем это слово — любовь. А про это я тебе уже говорил.
И я убежден, что относиться к людям именно таким образом — это привычка. Мы переняли её от наших родителей, от друзей, от соседей, в конце концов — от всего общества, в котором живем, потому что все вокруг так живут, вот и мы начинаем делать то же самое. Человек так устроен, что если он не включает свои мозги, то просто копирует окружение. Поэтому и важно учиться думать самому. И если ты хочешь изменить себя, научиться любить, ты должен вырваться из этого замкнутого круга! Ты должен сказать себе «Стоп!», я не хочу так дальше жить, я хочу научиться любить по-настоящему, любить людей так, как любит их Бог, любить их так, как я люблю Бога, потому что все они созданы Им же по образу и подобию Его. А образ и подобие эти заключаются, в первую очередь, в наличии души, в способности творить, созидать через любовь, а не в наличии головы, двух рук да двух ног. Но заблудились мы все в понимании этого, заблудились в самих себе. Вот что страшно! И продолжаем ходить в духовной темноте, губить себя, по сей день не ведая, что творим… И так изо дня в день всю свою жизнь. Продолжаем распинать, только уже не Христа, а друг друга, саму любовь своей ненавистью да невежеством распинаем! А, впрочем, и Христа тоже распинаем, только уже в духовном плане, потому как отказываемся жить так, как он завещал… Поклоны бьем, а любви ни на грамм больше не стало…
Дядя Гена опять подошел к окну и замолчал. Молчал, задумавшись, и Артем. Он снова сел на диване и спросил:
— Ну и как вырваться из этого замкнутого круга?
