— Что? А… как вырваться, говоришь? Начать видеть в каждом человеке человека. Стараться видеть в нем его душу, а не только оболочку из мяса и костей. Вот идет тебе на встречу человек, а ты смотри на него и думай: «Я люблю тебя», ну или «вас», это неважно, как удобнее, как воспитание позволяет. Просто думай так и всё. Больше ничего и не требуется. И так с каждым встречным. Зашел в автобус, посмотрел, кто рядом сидит, и скажи ему мысленно: «Я люблю тебя». Конечно, не надо говорить это вслух. Со временем заметишь, что просто перестал хотя бы коситься на незнакомых, осуждать тех, кто тебе чем-то не нравится. Я тебе серьезно говорю — на первом этапе это банальная привычка. Бывает, что смотришь на кого‑нибудь, а сказать эти три слова просто не получается, будто внутри что-то против восстает, а ты всё равно говори, пересиливай себя как бы ни было тебе трудно. И старайся говорить это, обращаясь именно к душе его. Не зацикливайся на внешности, нравится она тебе или нет, думай о том, что там, за ней. Так, со временем, глядишь, и научишься мыслить по-другому. Но при этом с самим человеком ты можешь вовсе и не общаться, поскольку действительно не приемлешь его манеру поведения, его образ жизни, привычки, характер и прочее. Про это вообще лучше не думать. Никто ведь тебя не заставляет соглашаться с ним во всём, обниматься при встрече, улыбаться ему.
— И всё? — удивился Артем. — Больше ничего не нужно?
Дядька рассмеялся:
— А ты сначала попробуй. Может, потом скажешь: «Ничего себе как трудно!» Но это лишь первая часть, так сказать — рефлекторная, поменять свою привычную реакцию на окружающих. А потом сложнее, когда ты сам становишься маленьким солнышком, когда внутри словно зажигается лампочка любви, которая просто светит всем вокруг независимо от того, есть ли кто рядом или нет. Вот так, как я тебе про солнце сказал. И ты, встречая человека, даже перестаешь думать «Я люблю тебя», это происходит само по себе, ты по‑другому уже не можешь. И обратного пути тоже нет. Впрочем, падения будут, наверное, всегда, но ты увидишь, что любая ненависть, появившаяся в твоей душе, злоба к кому-либо будут доставлять тебе же самому сильную душевную боль и страдание. Страдание от соприкосновения с нелюбовью. И это, на самом деле, тяжело, поэтому самому захочется снова вскочить на ноги как можно быстрее и стряхнуть эту грязь с себя. Иногда кажется, что рухнуло всё, что не получается ничего, погасла лампочка внутри. В такие моменты к Богу обращайся, Его о поддержке проси. И если будешь тверд в намерении, то обязательно снова лампочка загорится.
Артем улыбнулся.
— Надо будет попробовать.
— Попробуй… Ну как голова твоя, лучше стало после таблетки?
— Да, помогает. Слушай, я бы, наверное, немного поел уже.
— Давай, я сейчас чего-нибудь свеженького сварганю по‑быстрому. Только хлеба нет, я собирался с утра в магазин сходить, да вот с тобой разговорились.
— Давай я сбегаю, — предложил Артем. — Ты мне только кофту дай какую-нибудь теплую, а то у меня одна была. Да, слушай, у меня же кошелек ещё пропал с деньгами. Карточка только осталась, но у вас, кажется, в магазине карты не принимают, только наличку. А в райцентре я снять не успел, рано уехал.
— Вытащили кошелек, что ли?
— Не знаю, наговаривать не буду, может, сам где выронил.
— Сейчас. — Дядя Гена дал племяннику деньги. — Возьми тогда сразу ещё спагетти тонких и к чаю чего-нибудь — халвы там, зефир, что будет… Пряники только не бери, я мучных этих сладостей как-то не люблю.
— Хорошо, — Артем подошел к зеркалу, — сейчас только бинты эти сниму, а то хожу как не знаю кто…
— Может, не надо пока? Не торопишься?
— Ничего, там не сильно. — Он аккуратно снял повязку с головы. — Вот и ладно. Ну всё, я пошёл.
Лёгкий морозец на улице не отступал. Там, где солнце успело осветить своими лучами землю, иней растаял, и трава стояла мокрая, словно в густой холодной росе. Но там, где была тень, белые кристаллики льда лежали нетронутыми.
У соседнего дома Артем увидел во дворе Людмилу.
— Тетя Люда, добрый день! Я в магазин пошел, может, вам чего-то заодно купить? — крикнул он соседке.
— Здравствуй, Артем! — Та подошла к забору. — Ну раз такое дело, возьми мне соли крупной для засолки. А то завтра капусту солить собралась, глянула, а у меня её почти не осталось.
— Сколько взять?
— Килограмма три, мне хватит. Погоди, я тебе денег дам.
— Да не надо, сколько там она стоит-то, соль эта. Копейки… — отмахнулся Артем.
— Ну как же? Всё равно.
— Не надо, вы и так вон — то оладьев, то блинов наделаете. Чего, считаться, что ли, будем?
Людмила улыбнулась.
— Ну ладно, спасибо тебе.
