— Что — «Борис Васильевич»? Я уже шестьдесят лет как Борис Васильевич. А вы только начинаете свою карьеру на руководящей должности, но, боюсь, она у вас может не задаться с такими замашками.
— Да какими замашками?! — всё же не сдержавшись, резко выкрикнул Артем. — Чего тут такого-то?! Раньше на полтора месяца или позже? У меня семейные обстоятельства так сложились. Всякое же в жизни бывает… Павленко был не против. Я же не молчком убежал, никому ничего не сказав…
— Ах, вот оно что… Чего тут такого, значит?! Ну что ж… Всё ясно с вами, Сотников. Но имейте в виду, что этот разговор ещё не окончен. — Кутейко повернулся и, ни на кого не глядя, быстро вышел из кабинета.
— Вот идиот-то, — тихо сказал Ильшат из-за своего стола.
На Артеме лица не было.
— Ладно, давайте… Я пошел. — Махнув рукой, он тоже вышел.
Поднявшись на этаж выше, Сотников заглянул в кабинет к Павленко. Тот болтал по телефону, но, увидев зама, махнул ему рукой — «входи!». Артем вошел, но садиться не стал, а остался стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу.
— Послушайте, Сергей Петрович, — начал он на «вы», когда тот закончил разговор, хотя в обычной ситуации они с шефом были на «ты», — чего этому Кутейко от меня надо? Какого хрена он докопался? Это что — так принципиально? Это влияет на работу компании? Причем здесь дисциплина? Мы что, сами не можем такой вопрос решить, когда и кому из нас в отпуск идти?!
— Тихо, тихо, успокойся, Артем, — примирительно заговорил Павленко, показывая, что он в курсе дел. — Ты сядь, в ногах правды нет.
Артем сел на кресло, но не перед столом шефа, а у стены.
— Ну видишь какой он… Чего тут поделаешь? И формально-то он, собака, прав. Но это, конечно, уже моя вина, надо было подать генеральному твое заявление, он бы черканул, что согласовано и всё, вопросов нет… Делов на копейку. А я вот забыл, из головы просто вылетело. Сам-то твое заявление на отпуск подписал, передал в бухгалтерию, а там этот вцепился. «Как так?! Почему не согласовали?!» Давай мы так с тобой сделаем… Ты эту неделю ещё догуляй, тут день только остался, завтра и всё. А в понедельник уж выходи, наверное, обратно. А? — Он просительно посмотрел на Артема. — Чтоб не дразнить этого…
— Хорошо, — немного успокоился тот.
— Я с генеральным переговорю, возьму всё на себя, чтоб к тебе никаких претензий, никаких там выговоров не было и прочей ерунды. Скажу, что не успели всё согласовать, тем более его и вправду неделю назад не было, он уезжал в командировку. Так что, не психуй, просто на будущее надо зарубить себе на носу, что с этим Кутейко ухо нужно востро держать, тем более, когда дело таких вопросов касается.
Артем встал и достал сигареты.
— Я закурю?
— Кури, — разрешил шеф, — форточку только открой.
Сотников подошел к окну и приоткрыл фрамугу.
— Вот скажи мне, Петрович, откуда такие люди берутся? Ты понимаешь, ладно он бы меня к себе вызвал и там всё это высказал, но он ведь, гад, заскочил в общий кабинет (я к ребятам сначала зашел, спросить, как дела идут), словно специально караулил меня, и там при всех отчитал как пацана сопливого. При подчиненных… Это как называется?
— Да ты что?! — Павленко нахмурился и тоже встал со своего места. — Ну это уже свинство, конечно. Я, тогда, сам с ним ещё поговорю об этом, да и генеральному тоже скажу. Пусть придержит этого деятеля, а то он что-то совсем берега попутал со своей ретивостью.
Артем курил и смотрел на шумный широкий проспект под окнами офиса. Он вспомнил молчаливый березник и узенькую грунтовую улицу перед дядькиным домиком в деревне. Ему вдруг стало очень грустно и ужасно захотелось обратно туда, откуда он уехал только сегодня утром. «Хорошо бы вот так, чтоб сразу — раз, и через секунду там, — подумал он. Ему до чертиков надоели автобусы и вокзалы за эту неделю, но по-другому, к сожалению, не получалось. — Конечно, можно было к Игорю не ездить, у дядьки лишний день побездельничать, на диване поваляться, книжку какую-нибудь почитать, но кто же мог подумать, что там всё так выйдет».
— Петрович, так всё-таки, откуда такие люди вообще берутся? Сегодня в магазине тетка одна нахамила, тут Кутейко этот. Ведь он специально это сделал, чтоб унизить меня при всех. Как же такие люди живут вообще? Ведь они всегда такие, со всеми, не только со мной. Разве можно так жить? Они хоть кого-то в своей жизни любят вообще или нет?
Начальник службы безопасности внимательно посмотрел на своего заместителя.
— Откуда берутся? Да хрен их знает, уродились такими, вот и всё. Наверное, и любят кого-то — жену там, или мужа, детей, родителей. — Он подошел к окну и тоже стал смотреть на улицу.
— А мне кажется, так нельзя — мужа, детей люблю, а остальных на дух не переношу. Это уже не любовь, это инстинкт. Животный инстинкт. Так же, как кошка своих котят любит. Просто инстинкт продолжения рода. Но чем же тогда они от животных отличаются? А ведь мы люди, мы должны и других любить, даже чужих.
Павленко непонимающе пожал плечами.
— Ну ты загнул… Это уже философия какая-то.
— Нет, Петрович, это не философия, это жизнь.
— Не знаю… Я о таких вещах сильно не думаю, некогда…
