Артем тоже засмеялся. Ему было легко и приятно идти рядом с этой девушкой. Снег совсем перестал, но в макушках сосен зашумел ветер. То с одной стороны, то с другой вниз стали с шумом валиться тяжелые комья снега. На сером небе стали проявляться отдельные облака, плывшие куда-то на юг, а между ними уже местами проглядывало бледно-голубое небо.
— Ну вот, кстати, и ветер начинается. Накаркала я… Может, ещё и похолодает, — посмотрев наверх, сказала Ольга. — Не хочется, чтобы снег быстро растаял, пусть бы полежал ещё хоть пару деньков.
— А, может, вообще уже не растает? — Артем тоже глянул в небо.
— Да ну… Ведь ещё только девятое октября. Конечно, растает. И слякоть будет, и грязь. Вот было бы так, чтоб тепло, тепло, сухо, а потом раз — и снег сразу выпал и уже не таял. — Девушка как-то озорно улыбнулась и глянула на Артема. — Не сейчас, конечно, а где-нибудь в ноябре, через месяц, примерно.
Артем засмеялся:
— Ну вы скажете тоже. Да ладно, пусть уж тает… Всё‑таки должна быть какая-то постепенность, а не так, чтоб по щелчку.
— Наверное, вы правы. Артем, а где вы сейчас живете? Там же, в областном центре?
— Я? — Он немного замялся с ответом. — Даже не знаю, как сказать. Вообще-то да, но, думаю, что буду скоро переезжать.
— Куда?
— А вот как раз туда, откуда вы родом. Мне просто на работе только что предложили новую должность. У нас на юге большой филиал открывают, ну и вот там… Главное, что жилищный вопрос обещают решить.
— У вас нет своего жилья? — Ольга удивленно посмотрела на него. — А где же вы живете? Тоже снимаете, как я?
Артем усмехнулся.
— Да нет… Было жилье до последнего момента. Мы с женой разводимся, и я квартиру ей оставляю. Хотя, правильнее будет сказать, не ей, а дочери. У нас была двухкомнатная, и я хочу, чтоб у дочки была своя отдельная комната.
— А-а, вот оно что… Ну тогда понятно.
Ольга чуть заметно поежилась и засунула руки в карманы поглубже.
— Вы замерзли? — Заметил её движение Артем. — Хотите, пойдем быстрее?
— Так… Самую малость, может быть. Не рассчитала с одеждой. Но это ерунда. Давайте, может, правда чуть-чуть побыстрее пойдем, а так всё нормально.
— И как вам ваша работа? Нравится? — поинтересовался Артем. — Я помню, как мать всегда уставала вечерами.
Ольга задумалась и пожала плечами.
— Думаю, что да, нравится. По крайней мере, пока. Не знаю, что дальше будет. Тут классы не очень большие, поэтому попроще, не так, как в городе. У меня сейчас всего девятнадцать человек.
— А почему именно начальные классы, а не литература или другой какой-нибудь предмет?
— Почему? Сложно сказать однозначно… Мне всегда нравилось с малышней возиться, я даже когда в школе училась, то в детском саду нянечкой подрабатывала. Меня там ещё всем в пример ставили, даже взрослым теткам. — Она улыбнулась. Потом, чуть помолчав, сказала: — И знаете, что… Мне кажется, в этом возрасте они ещё способны любить.
— Любить? — переспросил Артем, с интересом глянув на свою спутницу.
Та несколько смущенно улыбнулась.
— Да, любить. Просто так, без всякой гадости, от чистого сердца. — И она тоже глянула на Артема. — Вас удивляют мои слова?
— Да нет, не то, чтобы удивляют. Просто вы второй человек, который за последнее время мне говорит о любви. О простой человеческой любви.
— А кто был первый?
— Дядя Гена.
— А-а-а… Да, когда мы виделись, он мне показался очень добрым человеком. Хотя о любви мы с ним не разговаривали, — Ольга засмеялась.
— Вот вы говорите, что маленькие дети ещё способны любить, — продолжил через некоторое время Артем. — А что они любят?
— Что любят? — Девушка на секунду задумалась. — Да просто любят и всё. Не что-то конкретное, а вообще — жить любят, жизнь любят, всё, что вокруг, весь мир этот. Они как маленькие солнышки — радуются всему новому, от них какое‑то добро исходит. С ними легко общаться, они бесхитростные, что думают, то и говорят, радуются простым вещам…
— А потом что? Перестают?
— Я не знаю… Мне кажется, когда они маленькие, они ещё искренние и непосредственные. Они не смотрят ни на внешность, ни на национальность, ни на то, какой ты умный, а видят перед собой просто человека и всё. Им всё равно с кем играть — русский ты или немец, татарин или армянин. Это я называю всех тех, кто у меня в классе учится. А ещё есть два украинца и даже один цыган. Вот такой вот маленький интернационал. И я вижу со стороны, что им абсолютно наплевать, как кто выглядит, у кого какие волосы, какой нос и прочее. Они не смотрят, кто как одет, у кого какой ранец, какая прическа. Это больше заботит их родителей, а не самих детей. И они, как мне кажется, действительно способны просто любить, жалеть, помогать друг другу, несмотря на то, что иногда могут и подраться из-за какой-нибудь игрушки, что-то не поделить. Но при этом долгих обид у них нет, быстро мирятся и играют дальше как ни в чем не бывало. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что бывают и исключения, попадаются дети и злые, и агрессивные уже с самого детства. Но это именно исключение.
