На прошлом своем наборе я отчетливо видела, как они меняются за четыре года, как из них постепенно уходит эта способность к бескорыстной, безусловной любви по мере того, как они взрослеют. И это было грустно. Некоторых к концу четвертого класса было просто не узнать. Вы помните, как раньше печатали фотографии? Кладут карточку в проявитель, и на ней постепенно проступает изображение. Вот так и здесь — видишь, как со временем в маленьком человечке вырисовывается его характер, до поры до времени скрытый за детской непосредственностью. И, увы, далеко не всегда этот процесс радует. И ладно характер, но иногда кажется, что они словно напитываются какой-то грязью из окружающего мира, делаются эгоистичными, учатся делать гадости, дружить против кого-то, как в них становится больше агрессии, хитрости, они начинают выделываться друг перед другом, хвастаются своими мобильниками — у кого круче, кто куда летом съездил. Хотя у нас тут деревня, особо по заграницам не ездят, но и такие тоже есть. Так потом нос задирают — я в Турции был, я в Таиланде… А те, кто дома остался, смотрят на них или с завистью, или со злобой какой-то.
— Взрослеют, наверное, — вздохнул Артем. Он вспомнил Полинку: «А какая она будет через пару-тройку лет?». Ему, конечно же, хотелось, чтоб она всегда оставалась доброй и ласковой дочкой, но вот будет ли так на самом деле?
— Да, взрослеют… Хотя, в моем понимании, взросление в первую очередь должно быть связано с ответственностью. Ведь быть взрослым, это в первую очередь нести ответственность за свои поступки. Но с этим зачастую проблемы даже у их родителей, чего уж говорить о детях… Хотя тоже, конечно, не все становятся такими. Кто-то продолжает оставаться чистым и добрым, но, мне кажется, уже они становятся исключением. Как-то местами всё меняется. И от этого мне бывает иногда очень печально, хотя я стараюсь не распускать нюни. — Ольга грустно улыбнулась и встряхнула головой. — Я понимаю, что ничего не могу тут изменить, поэтому думаю просто о своей работе и всё. Чтобы делать её на совесть. Мне кажется, этого достаточно.
— Ольга, а вы считаете это важным? — серьезно спросил Артем.
— Что именно? — не поняла та.
— Ну вот это… Способность любить тех, кто рядом просто так, от души, а не за что-то.
— Конечно, а как же иначе? Ведь в противном случае всё рушится, весь этот мир, все отношения между людьми. Я вообще иногда думаю, что мир наш ещё существует только потому, что маленькие дети умеют любить вот так вот искренно, непосредственно, безусловно. И на этом всё и стоит. А во взрослой жизни такой любви, увы, практически нет. Там больше грубости, конкуренции, корысти, ты мне — я тебе.
— Вы во многом рассуждаете как мой дядя Гена.
— Правда? — Ольга с улыбкой посмотрела на Артема. — А вы-то с ним согласны?
— С дядькой? — Артем помолчал. — Думаю, что да. Если честно, мы с ним никогда раньше на подобные темы не говорили, а тут вот семейная жизнь у меня развалилась в одночасье, я и подумал — возьму отпуск, съезжу в деревню, развеюсь, отдохну. Но всё получилось как-то совсем по‑другому. Перевернулось у меня многое за эти дни.
— Что именно?
— Да… — Артем махнул рукой. — Взгляды на жизнь, наверное… Так сразу не расскажешь. Может, потом когда-нибудь? — И он вновь глянул на девушку.
— В смысле? Когда потом? — Ольга вопросительно подняла на него глаза.
— Ну… я подумал, почему бы нам не встретиться ещё раз? — Артем никогда не был особо смел с противоположным полом, а уж после женитьбы так вообще забыл, как знакомиться с девушками и, тем более, приглашать их на свидания. Сейчас он несколько смутился от непривычной для себя ситуации. — Если вы, конечно, не против.
Ольга пристально посмотрела на него, о чем-то задумалась.
— Я не знаю, — наконец тихо сказала она.
— Оля, я завтра уже в город уезжаю, мне в понедельник надо на работу. Может, вы дадите мне свой телефон, и я вам позвоню позже?
Она снова какое-то время шла молча, словно раздумывая, как поступить. Потом так же тихо сказала:
— Хорошо.
Артем достал свой телефон.
— Диктуйте.
Она назвала цифры, и он нажал вызов. Во внутреннем кармане Ольгиной куртки зазвонил мобильник.
— Ух ты, — удивилась она, — даже связь есть. Обычно берет только в деревне, а стоит чуть подальше отойти, как сигнал пропадает.
— Ну вот, — Артем сбросил звонок и улыбнулся, — значит так и надо. Теперь и вы мой номер знаете.
Девушка тоже улыбнулась в ответ.
— Хорошо, я запишу.
Ветер становился всё сильнее, и верхушки сосен, сбросив с себя почти весь снег, не на шутку расшумелись вверху. Они подошли к опушке леса. За деревьями виднелось поле, на другом конце которого темнели крайние дома деревни. В некоторых избах уже зажигали свет.
— Дядя Гена, наверное, потерял меня. — Артем посмотрел на часы, когда они, наконец, вошли на центральную улицу.
— Сколько там?
— Половина пятого.
— Ну что ж… Мне направо, — сказала Ольга.
— Оля, давайте я вас до дома провожу, — предложил Артем.
