И опять: как так получилось, что теперь ты прижимаешь меня, своим длинным, твердым телом? Вдавливаешь с себя или в стену? Мне сейчас все равно. Лишь бы ты не остановился самым чудовищным образом. В тишине, что отгородила нас, слышно только, как ухает наше сбитое дыхание… у нас с тобой на двоих одно дыхание – услужливо подсказывает поплывшее сознание.
Нет, твои ладони не шарят по моей коже, как мои по твоей секунды назад. Я – откровенно лапала тебя, пьяная от собственной дурной смелости. Ощупывала мышцы, кожу, сминала ткань рубашки, пропуская пальцы сквозь твои волосы, оттягивала голову назад. Ты – только терзаешь меня губами. Но мне так мало этого! Дай, дай мне услышать твой голос. Только вжимаешь, впечатываешь собой, в себя – а руки по обе стороны от моей дурной, пустой головы. Куда ты ведешь нас? Молча, сосредоточенно, злобно.
– Доверься мне.
– Дотронься до меня.
– Вот так?
– Да. Еще.
– Здесь?
– Да.
Я первая подаюсь вперед, забываю себя. Ты – следом, делая какой-то безумный круг бедрами, какое-то танцевальное, жутко развратное па.
– Еще?
– Да. Пожалуйста.
– Попроси.
– Пожалуйста.
– Вот так. Молодец.
Это поднимается от самых кончиков пальцев на ногах, бьет набатом в коленные чашечки, летит до самой макушки – и ухает вниз, оседая тяжелой жаркой сферой где-то в низу живота.
– Посмотри на меня, девочка-оруженосец.
Не могу. Только пялюсь на ворот рубашки, на кадык, на подбородок и все никак не дойду до штормовых глаз. Боюсь того, что увижу там.
– Пожалуйста…
Нет. Прости меня, дуреху. Я, кажется, протрезвела, хоть и не пила ни капли, все стадии опьянения со мной приключаются в отрыве от меня, прямо здесь, прямо сейчас. И похмелье – обидно – будет прямо тут, прямо сейчас, у тебя на глазах. Кто я такая, что хватаюсь за тебя сейчас? Это все – огромная ошибка. Не хочу быть одной из тех, кто урвал вот так этот кусочек секса с тобой. Выпрямляюсь. Ты тоже, но рук не отдергиваешь – они продолжают блуждать, как будто автономно от тебя.
– Пусти.
– Что?
– Пусти. Пожалуйста.
– Как скажешь.
И сразу – холод. Там, где были твои руки, твои губы – воздух. Он не греет. И твой взгляд, колючий, и какой-то неживой – только замораживает.
– Прости.
– Не стоит, Алиса.
Я судорожно переглатываю. Что со мной не так?
– Я просто…
– Не надо, я же сказал.
– Но…
– Не играй больше со мной в эти игры.
Закрываю глаза. Слышу, как хлопает входная дверь. Реветь?
***
Я все еще подпираю стенку, когда обнаруживаю, что свет в коридоре горит и Ральф рассматривает меня с нескрываемым интересом.
– С кем обжималась, девочка? – спрашивает с улыбкой в голосе, но смотрит пристально.
Я только прижимаю ладонь к губам. К пальцам что-то липнет – где-то очень далеко мелькает мысль, что это кровь. Он искусал меня до крови. Какая глупость!
– Эй, детка, кто это тебя так? – хватает мою ладонь, рассматривает пальцы. И правда, пара красных мазков на коже.
– Не важно, – стараюсь не всхлипывать, – Это не важно. Мы просто сильно увлеклись.
– Правда? – тревожный взгляд Ральфа буквально вытаскивает меня с этой стороны.
– Да, все в норме, – главное сейчас не давать волю слезам, – Я поеду, поздно уже.
– Вызвать такси?
– Да, спасибо. Завтра, – я делаю паузу, проглатывая подкатывающую истерику, – Точнее уже сегодня я бы хотела взять пару-тройку часов отгула. Если ты не против.
– Нет, – Ральф понимающе кивает.
– Я все передам Еве и остальным. Хочу все-таки посмотреть город.
– Да понял я. И я не против.
***
Ну что – размышляю я, пока такси везет меня в гостиницу, – мои внутренние демоны справились на ура. Сначала я недвусмысленно потащила мужчину, от которого без ума, в темноту. Прижала в прямом и переносном смысле к стенке и чуть не трахнула. А потом сама все испортила. Отлично! Чего мне стоило отпустить себя? Какого-то мифического самоуважения? Какой-то дурацкой в таком случае гордости. Он хотел меня – я чувствовала это, и не только по твердости в положенном месте. По сбивчивому, рваному дыханию, по тому, как он проворачивал своими бедрами между моими, как будто хотел ввинтиться в меня. По потемневшим, расфокусированным глазам. И что же я?
Я рассеянно слежу, как плывет и сливается в одно сплошное марево пейзаж за окном машины. Так же сливаются в один истерический клубок и мои мысли. А что, если? – проклятием звучит в моей бедной голове. Что, если бы я не остановилась? Что, если бы сдалась? Где бы я сейчас была, было бы мне настолько хорошо, чтобы я забыла обо всем? И о том, что я становлюсь в небольшой, но все-таки внушительный ряд женщин, которых Уильям Хьюз не обделил своим вниманием, своими талантами и прочим. И о том, как бы я чувствовала себя в этом Зале Славы. И осталась бы я собой – или это бы изменило меня совершенно неподобающим в моем возрасте образом?
Я ведь сама не хотела, чтоб ты останавливался. Или я готовила эту роль себе? Завести, возбудить – и оставить ни с чем. Но зачем мне это? И зачем я сейчас терзаюсь? Вот уже и к гостинице подъехали. Три шага до прохладного холла. Вот и ночной администратор, улыбается приветливо, машет рукой, подзывая.
– Мисс Волкова? Вам оставили записку.