В растерянности сопротивляюсь какое-то время. Когда я танцевала с кем-либо настолько желанным? А в таких сильных руках не была вообще никогда.
– Расслабься, – командуешь мягко, покачивая меня, – не противься ритму. Поймай его, почувствуй.
Несколько отточенных, профессиональных движений – и я нахожу его. Отдаю себя ему – и тебе, Уилл.
– Вот так, хорошо, – шепчешь мне в висок и оставляешь невесомый поцелуй.
Мы двигаемся так правильно, так легко, будто всю жизнь танцевали с тобой. Поворот, плавное скольжение. Укачивающий ритм. Твои бедра напротив моих. Так невыносимо близко. Ты покачиваешь ими, закручивая тугой узел где-то глубоко во мне. Хочу сейчас же уйти отсюда, чтоб ты развязал его…
– Алиса, – и снова мое лицо к твоему лунному профилю. Губы к губам. Больше никого вокруг.
Музыка меняется. Тянешь нас к выходу, даже не раскланиваясь по сторонам. Весь – одно сплошное стремление к цели.
Ты моментально ловишь такси и как только мы размещаемся на заднем сидении – совершаешь какой-то бешеный рывок. Сминаешь подол платья. Будто ничего и не было до этого, будто вот только сейчас все началось.
– Мне не терпится закрепить эту мысль… в тебе, – шепчешь ты, между голодными, животными поцелуями.
– Какую, Уилл?
– Что я люблю тебя.
– И как же ты собираешься это сделать?
– Пометив тебя всеми доступными способами, милая.
Ночь рассыпается перед моими глазами. И дальше – только на ощущениях.
***
Солнечный луч скользит по лицу. Приоткрываю глаза. Ты смотришь на меня. Какой красивой я отражаюсь в этих твоих лазурных безднах!
– Что? – осипший голос совсем не похож на мой. – Хороша?
Провожу рукой по спутанным волосам. Пытаюсь оценить свое состояние. Но мышцы так тянет и в голове настолько священная тишина, что я откладываю все соображения на очень-очень далекое «потом».
– Не то слово, детка. – Раздражающий смешок топит мое сердце. – Но нет предела идеалу.
Зажмуриваюсь и расплываюсь в дурной улыбке.
– Хочу тебя. – Горячий шепот запускает электрическую волну от макушки до пяток.
Сжимаешь меня в объятиях. Вполне вероятно, что сегодня из постели мы вылезем только к вечеру.
Пока я думаю эту мысль, твои губы скользят по моему плечу. Ключица, шея – ты откидываешь мою голову назад – снова ключица. И я почти что растворяюсь в этом моменте. Смотрю на тебя из-под прикрытых век. В свете этого утра ты – король… Мой король?
Я все-таки выбираюсь на некоторое время из кольца твоих рук. Надо отписаться Ральфу, чтоб не терял. Потом пару слов черкануть Еве. Принять душ. И вполне можно на один это день отпустить себя. Сегодня только какая-то экскурсия – а я расслабилась настолько, что убейте не вспомню с кем и куда. Завтра закрытие. И вот именно здесь и сейчас я просто должна все забросить, приземлиться в руки Уильяма Хьюза – и до вечера их не покидать!
Вчерашний день пролетел сплошным ярким лучом. Кажется, я знаю, кто дал установку, чтоб нас вообще никто не трогал. И спасибо ему за это.
Сборы теперь – очень быстро. Уилл должен был улетать раньше – сразу после закрытия – и едва не опоздал на рейс. Мы просто не могли разомкнуть наших рук. Да и кто бы смог?
Реальность ворвалась в номер Уильяма Хьюза в виде блондинистой головы Евы в дверном проеме. Девчонка долго и упоенно рассматривала разбросанную по коридору одежду. Когда Уилл, замотавшись в одеяло, вышел на ее тихий зов – отчеканила информацию о том, что британская труппа уже погрузилась в автобусы и ждет только его.
Мне пришлось тоже покинуть номер. И я едва сдержалась от того, чтоб не кинуть взгляд на измятую кровать. Томик Шекспира на тумбочке – половину вечера и часть ночи накануне мой англичанин читал мне сонеты Барда.
Но я смогла взять себя в руки. Вот такая я молодец. Начала сборы. Гнала все мысли вон. Только четкое и связное – фестиваль закончился. Теперь я должна вернуться домой. И продолжать жить своей жизнью.
Я ожесточенно забрасывала вещи в чемодан, когда в дверь тихонько постучали.
– Ты как? – теплая тяжелая ладонь больше не моего босса, а просто хорошего друга, легла на плечо. – Алиса?
– Я в норме, Ральф. Честное пионерское. Это было волшебно. Спасибо.
– Не за что, девочка.
Что еще добавить? Кажется, я пока что исчерпала свою любовь к длинным диалогам. Этот день, что мы с Уиллом провели вместе, разговаривая, кажется, обо всем на свете, урезал мой словарный запас. Потому что все самые главные слова уже были сказаны. Мы говорили о поэзии и театре, сбивчиво об одиночестве и как это, когда тебя берут за руку. Так, чтоб ты не чувствовал, что один. И это не казалось глупостью, и это было настолько правильным и честным, что ком подступает к горлу от понимания того, что мне дальше теперь самой.
– Ты бы собиралась побыстрее. – глаза у Ральфа горят, и я выразительно смотрю на него. – Чего?
– Ты какой-то, – с секунду подбираю сравнение, – воодушевленный. И после вчерашнего. Утро началось не с кофе?
– В точку! – ржет викинг. – Точно так.
– Светлое? – закидывая то самое оливковое платье в чемодан, приподнимаю вопросительно бровь, – Темное?