Снова выхожу в вестибюль. Под взглядом эльфов надеваю маску – и направляюсь в распахнутые двери, увитые цветами и лентами.
***
Сердце стучит как бешеное. Может это все слишком? Может стоит все-таки снова закрыться? Но как теперь? После всего, после него.
Как он смотрел на меня накануне. Ну зачем я ушла? Зачем не вбежала обратно к нему, на его крик? Ведь даже не прислушалась, что именно он кричал!
Все эти два с лишним часа я не нахожу себе места. Уютное бархатное кресло не расслабляет, только еще больше раздражает. Я судорожно впиваюсь пальцами в резные подлокотники. Откидываюсь на спинку – и снова подаюсь вперед. В голове только одна четкая мысль: как там Уилл? Но и она – только до момента появления Короля Фей. Холодный, отрешенный, впечатляюще высокий и тонкий. Его выход сопровождает шум шторма. Гнутся кроны бутафорских деревьев. Первая реплика героя тонет в вое ветра. И все.
Все внимание на него. Зал будто сделал глубокий вдох – и застыл. Я вместе с ним. Не могу отвести взгляда от этой рогатой короны и венка из цветов жасмина, от маски, скрывающей все лицо. Кто же ты, Оберон? Какие магические заклинания вызвали тебя сюда из твоего таинственного леса?
Нет, обычный человек никогда так не мог бы сыграть! Эта стать, это превосходство волшебного создания, это знание, отражающее себя во взгляде, глубоком голосе, всех твоих движениях! Длинные рыжие волосы блестят в переменчивом свете свечей. И весь он – будто продолжение волшебного леса.
Как же меня тянет пройти по твоим стопам, по твоим следам, в самую чащу! Только один человек во всей Вселенной мог бы меня так утянуть за собой. Дай заглянуть в твои прекрасные глаза, Зеленый Король, коснуться твоего лица, провести пальцами по изгибам короны, втянуть аромат цветов, вплетенных в нее! Ты будто жаркое лето – и леденящая душу зима. Позволь мне узнать тебя!
***
Не могу отвести глаз от подвесных качелей, увитых плющом и снова цветами жасмина. Финальная сцена Короля Фей. Примирение. Оберон качает Титанию на этих самых качелях под серебром лунных лучей. Слежу за каждым движением. Хочу быть там… Потому что точно знаю, кто прячется за маской.
С трудом досиживаю до финала. Сколько же можно себя мучать? Срываюсь с места сразу. Плевать на красоту декораций, путаницу служебных коридоров. Ведь он где-то там, и я смогу заглянуть ему в глаза. Смогу сказать, то, что должна. Повторить свое признание. Вплести это в его сердце…
Забегаю за кулисы как раз в тот момент, когда Оберон снимает свою маску. Сначала – сразу по глазам – кривой шрам через всю щеку. И сердце пропускает удар. Руки леденеют. Как теперь подойти к нему? А, плевать!
Впечатываюсь со спины, прижимаюсь, что есть сил. Я теперь и не могу по-другому!
– Я буду повторяться, – шепчу в ткань его костюма, чего-то снова невероятного, но теперь зеленого-зеленого, – буду повторяться, пока не расколдую тебя так, как ты меня!
– Алиса, – тяжелый вздох рвет мне сердце, – я все сказал. Не надо.
– Нет! – разворачиваю Уилла, провожу пальцами по линии шрама. – Ты прекрасен! И я люблю тебя!
– Меня ли? – брови сходятся на переносице. – Не Гамлета? Не Ромео или Тибальда? Или Оберона? Алиса!
– Их тоже, но только потому что за каждым из них ты! Ты вдохнул в эти строки и имена жизнь! И в меня! Боги, ты меня выправил, починил, Уилл!
Ты не отталкиваешь меня, и это уже что-то. Только поэтому я продолжаю, только поэтому переплетаю наши пальцы. А еще потому, что ты так сильно нужен мне, и чтоб кожа к коже. И расстояния между нами – меньше.
– Я знаю, знаю теперь какой ты. Вижу, как ты сменяешь маску за маской, борясь с этим бесконечным рефреном образов. Как хочешь, чтоб кто-то наконец-то увидел тебя, настоящего. Как закрываешь себя штормами, так, чтоб никто не пробился сквозь них. И как загорается твой взгляд, лазурный, самый прекрасный в мире, когда ты приоткрываешь этот занавес! И снова вытесняется острым, режущим душу в клочки штормом…
Слова рождаются сами, я даже не задумываюсь над тем, что говорю сейчас. Просто прокручиваю все эти майские дни в памяти.
– Я давно должна была сказать это! Вернуться. Знаю. Но я готова говорить это бесконечно. Тебе. Не Гамлету, не другим. Только тебе, Уилл!
Сжимаешь мою ладонь. Неужели?
– Я хочу, чтоб ты знал, что не один. – Пальцы мои холодеют мгновенно, когда я касаюсь нескольких крупных шрамов, узором струящихся теперь по его широкой ладони.
– Правда? – Уилл приподнимает мое лицо к своему, обхватывает, проводит большим пальцем по щеке.
Киваю. Мне пока больше нечего ему сказать. Просто надо перевести дыхание. И ждать его вердикта.
– Пойдем, – шепчет горячо, склонившись к моему уху.
Обвивает талию, сжимает легонько, но требовательно. Меня обдает его огнем.
– Сью, – как ни в чем ни бывало, абсолютно ровно и буднично, кивает помощнику режиссера, – Вы отлично отработали!
– О, Уильям! Это все ты! Ты волшебник.
– Мы с мисс Волковой задержимся. В кафе на встречу немного опоздаем.
Сью улыбается так, будто все-все знает. А я прячу лицо на плече моего любимого.
– Конечно, детки. Мы вас прикроем.
***