— Волков впаривает, Волчара и найдет, кого посчитает нужным… — бросаю я, усмехаясь.
— А вдруг кто другой меня подловит. Нет, пока поосторожней надо… Валя поможет, в ларьке. Продукты тебе подкинет, я договорился с ней. На крючок ее посадишь, а потом… сам знаешь как… Она на бабки падкая. Только трахать ее не лезь, там старик подсобник — продажный, все докладывает. Понял? — Поправил воротник рубашки, что явно мешал его второму подбородочку. — Ко мне тоже только по большой надобности теперь приходи.
— Когда Волк еще дурь подкинет? — главное спрашиваю.
— Не знаю. Она у него тоже в огороде не растет. Найдет тебя, не торопись.
— Не торопись… — передразниваю. — Может, мне "капуста" нужна…
— Зачем тебе деньги? — искренне так спрашивает. — Все у тебя есть. Тут кормят, поят, в баню водят…
Смерил я его взглядом, ничего отвечать не стал. Знал бы ты, гнида бумажная, зачем человеку деньги. Ах…
Прячу шоколад под резинку трусов.
— Чего ты письмо Джигита Мамочке-то вложил? — спрашиваю.
— Чего? — вздыхает. — Надо — отдал, отчитываться перед тобой, что ли? Тебе и лучше, расплачиваться он не хочет, в другую зону стремится. Теперь ты хоть знаешь это.
— Никуда он не денется. Это от него шоколад… — усмехаюсь тут.
— Как? — удивляется. Даже испугался, глазищи выпучил.
— А от кого же? Ну, не от него, а с воли, от барыг его. Да никто не знает… А Чижов дурак, всех подвел, Волку ничего не оставалось, как сдать его. А письма Джигита Мамочке больше не отдавай, хорошо?
— Волков не знает?
— Тихо… — приложил я палец к губам, — всем достанется.
Я заспешил от него, а когда вышел, засек — из окна Мамочка на меня внимательно смотрит. Даже ручкой мне помахал — зайди, мол, вот же сука…
Я сразу за барак, еще не хватало… зайди.
ЗОНА. МЕДВЕДЕВ
Позвонил я по внутреннему, чтобы передали по репродуктору: явиться заключенному Филину к майору Медведеву. Срочно. Что ж такое, все вразнос… Вчера Дроздова-куролеса не мог дождаться, сегодня этот хитрый меня заставляет нерв-ничать. Да когда ж власть почувствуют, черти!
Нарисовался вскоре Филин.
— Почему не пришли, когда я вас позвал? — спрашиваю.
— Не видел… — Ангел прямо безвинный.
Понимал я уже всю бесполезность обыска сейчас, после того как он исчезал куда-то, понимал… Но все же повел его на вахту, Шакалову кивнул — обыщи.
— Чего прячешь? — осведомился тот у Филина.
— Майору лучше знать… — Ухмыляется, сволота.
Обыск ничего не дал, понятно.
— Что делал у цензора? — спрашиваю.
— Ну а что можно там делать? Ясно. Письмецо пришел спросить, — нагло лыбится.
Сейчас я это и проверю, думаю. Пойдем сейчас к Меринову, как они его кличут… Пятнадцатилетнему Капитану.
ЗОНА. ДОСТОЕВСКИЙ
"Заначил дурь" — это значит спрятал принесенный наркотик, для несведущих.
Заначку Филин сделал в кинобудке, отодвинув лист фанеры, вытащив три кирпича — два внутрь и один вниз. Туда перекочевали… нет, не шоколадки… каждую он разломил, и под золотинкой оказались уложенные ровно белые пластины кукнара — сырца мака, собранного где-то далеко, на Иссык-Куле, и переданного дружками лихого Джигита сюда, за тысячи километров.
Отсюда при случае Филин перенесет свой драгоценный груз под старую эстраду, а оттуда потихоньку будет потаскивать свое шоколадное богатство, чтобы его продавать, ссужать и играть на него в карты. Будет получать за это деньги и так же аккуратно складывать их под эстраду, чтобы они накопились пачками червонцев.
И когда станет их много, передаст трусливому Мерину, чтобы тот, оставив себе мзду, передал засаленные десятки капитану Волкову, а тот купил себе на них коньячку и одеколончику, жинке — сережки, деткам — конфетки, а подполковнику Львову — подарочек ко дню рождения — дорогой и типично мужской штучное ружье, из которого бы пострелял тот осенью уточек и пригласил бы на жаркое капитана.
И они выпили бы за благополучную службу.
ЗОНА. МЕДВЕДЕВ
— Чего ж ты мне лепишь, Филин?! — Я тут уже взорвался. — Ни бандеролей, ни посылок тебе не положено, а за письмами все в отряд обращаются, когда почта приходит!
Он одевается, а на мои слова — никакого внимания. Нет, не поймаешь его пока, прошмыгнул опять…
— Иди, — говорю. — Но знай, что я тебя все равно достану. С Мерином твоим или одного. И все твои картишки кончатся, и денежки, и наркота. И не в ПКТ пойдешь у меня, Аркадий Филин, а сразу по этапу. Понял?
Кивает да лыбится. Ладно, посмотрим…
ЗОНА. ЦЕНЗОР
Заходит ко мне Медведев, улыбается, руку жмет. Он часто берет письма своего отряда для читки, так положено. И вдруг говорит:
— Прошлый раз ты письмо Цесаркаева задержал, мне надо с ним поработать.
А я разве упомню, что я задержал, у меня их проходит сотни за день, читать не успеваю. Поискал в бумагах на столе, не нашел. А майор тем временем сейфик приоткрыл, ключ торчал, не успел замкнуть. И вдруг вкрадчиво так говорит за моей спиной:
— Это откуда такая пачка десяток, — даже понюхал ее, — пахнут денежки зоной…
Я так и обмер, растерялся… бе-ме….
— В долг взял, мотоцикл собрался с коляской покупать для рыбалки…
— У кого занял, фамилия, быстро!
— Бе-ме…
