— Ладно, мавр я. У нас в Житомире намешано корней… чукча я! Давайте закончим, товарищ майор. Дробница идет к двоюродной сестре, набивалась ему тут на свиданку. Пока я ее не трахнул, не отстала. Фамилия по бывшему мужу Мерзлякова. Такая же шалава, как и он. Лишили материнства за пьянки, дочку отправили в детдом. Там у нее уже ждет его, бегливого, засада… — поджал он тонкие свои, не идущие к большому лицу губы.
— Все трахаешь? — устало вздохнул майор. — Не боишься?
— Да это же дешевки… — махнул рукой капитан.
— Ясно… Как ты ими не брезгуешь? И потом ложишься к жене в постель… Вот это мне не ясно и никогда не пойму… — Медведев не мигая смотрел в полутемное еще окно, в наступающий рассвет.
Там горела мертвенно-сизыми огнями, топорщилась горбами проволоки главная межа, вокруг которой кипели все страсти Зоны, имя которой — запретка. Шестиметровая запретная полоса, вышариваемая щупами прожекторов, что будет сниться десятки лет всем, кто побывал здесь; веха, что делит два мира свободу и несвободу. Преодолевший запретку — смельчак, гордость Зоны, воплощение ее неизбывной мечты…
— Вот как они прорыли эти двадцать метров, а? — озадаченно спросил капитан. — Это же фактически на наших с вами глазах. При этом кто-то должен был постоянно входить в кабинет этого… — прищелкнул пальцами — забыл.
— Рентгенолога, — подсказал майор.
— Ну. А он как бы ни при чем?
Майор пожал плечами:
— Как бы. Он второй месяц в отпуске.
— А как в этой компании Дергач оказался?
— Ума не приложу! — раздраженно бросил майор. — В актив не вступал, всегда в стороне.
— Теперь, похоже, нет. Вышел из тени… Но главный там Кочетков — он кого хочешь сумеет уболтать. И этот финт с рентгенологом, похоже, он придумал. Он же, как прибыл с особого режима, сразу в санчасть — туберкулез.
— Диагноз надо проверить…
— Да какое сейчас-то это имеет значение… Валялся он в санчасти, водили его на рентген. Там он этот побег и придумал.
Капитан встал, прошел к окну. Лучи прожектора лизали мокрый забор взад-вперед. Зона еще дремала, но от этой тишины успокоение обоим офицерам, сидящим сейчас в нетопленой комнате, не приходило.
Волков сказал то, о чем подумал и майор.
— Да… не завидую я никому, кто на пути этих попадется… — Большой и нелепый, он стукнул своим огромным кулачищем в ладонь.
— Да в лесу-то кто их встретит? — неуверенно пожал плечами майор. Столкнутся если, конечно, эти не отцепятся — ограбят.
— Если бы только…
— Ну, не каркай, Николай. — Майор тоже встал, прошелся, отчаянно скрипя сапогами. — Подумай лучше вот над чем: подкоп такой за две недели не сделать, верно?
Капитан, не оборачиваясь, кивнул всей спиной — голова у него не поворачивалась, как у волка.
— Копал-то не Кочетков… — после паузы тихо сказал Медведев.
НЕБО. ВОРОН
Вот, вот, умеете же мыслить логически! Сразу выстраивается все в единую цепочку. Копал Дергач, умный, инженер. Недаром характеристика на него — просто впору министром выдвигать. Кочетков — обычный зэк, персонаж без фантазии. Но так как рыл тот месяцев девять, не меньше, Кочетков это просто заприметил, обретаясь в санчасти. А когда решился пойти в побег, дружка своего нового прихватил — Дробницу. На всякий случай, на шашлычок. А Дробница с Дергачом и не общался — его инженеру третьим навязали.
ВОЛЯ. ДОСТОЕВСКИЙ
Дергач, Дергач… Помню. Расстрел ему заменили на пятнашку. Это был персонаж в себе. А до того в камере смертников отсидел полгода, все писал о помиловании. Сработало — дело пересмотрели. Из этой камеры если возвращаются, то другие люди — человек иль чуть не святым становится, или уж волк настоящий — раз пронесло, теперь смерть не страшна, ею надышался.
Дергач… Получил он свою вышку за изнасилование и убийство малолетки. Обследовали — нормальный мужик. Как же можно? Таких Зона ненавидит. Но рассказал он на первой же беседе все честно замполиту Мамочке, тот засомневался и запросил суд, когда сообщили, что дело сгорело, засомневался еще больше. Направил оперативку в горотдел милиции — те отбрехались, прокурору — отбой. И тогда он поверил, что у бывшей жены осужденного там все схвачено. Освобождался досрочно в тот город один активист, хороший мужик. Попросил его Мамочка не полениться, приглядеть за дачей Дергача, написать письмишко. Через пару месяцев ему домой пришло обстоятельное письмо, что судья и мясник сошлись, дачные участки соединили в одно целое и живут припеваючи под охраной волкодавов. Вот тогда Медведев уверился окончательно, поскрипел зубами, но ничего пробить не смог, кроме посильной помощи.
Запрятанный Дергач спал прямо в больничке, выжил.
Вот и уберег его майор на свою голову, а он так подставил своим побегом. Теперь расхлебывай.
А может, и надо было когда-нибудь отвернуться от оберега этого и по-своему рассудила бы Зона судьбу дергачевскую?
