Десять лет в изгнании полностью

⁴⁴⁰ Трагедия маркиза Мари-Анри-Франсуа де Карьона де Низа (1762-1842) «Петр Великий» была впервые представлена на сцене «Комеди Франсез» 18 мая 1804 г., в тот самый день, когда Бонапарт был провозглашен императором; в основе сюжета лежала история заговора царевича Алексея против отца. Интерес к представлению был огромный, в заглавной роли выступал Тальма, но, несмотря на все это, пьеса провалилась: ее освистали и при первом представлении, и на следующий день, после чего она была исключена из репертуара.

⁴⁴¹ Результаты плебисцита были объявлены 6 ноября 1804 г. По официальным данным, «за» было подано 3 521 675 голосов, против — 2 579 (см.: Dictionnaire. Р. 502). Впрочем, об особой объективности результатов говорить не приходится, если учесть условия, в каких проходило голосование. Не подлежит сомнению, пишет Барант, бывший очевидцем и участником этого плебисцита, что мэры, секретари суда или нотариусы, у которых хранились книги записей, «могли внести в них голоса всех тех, кто не записал свое мнение сам или не продиктовал его. Чем длиннее оказался бы список, тем лучше выглядел бы мэр или нотариус в глазах начальства. [...] Среди бумаг, присланных из военного министерства, обращало на себя внимание письмо некоего генерала, отправленного производить смотр войскам. Он подал свой голос сначала в Орлеане, потом в Анжере, а затем в Нанте и свято верил, что никто не осудит его рвение» (Barante. T. 1. Р. 133).

⁴⁴² На самом деле Лафайет проголосовал против только в 1802 г.; в 1804 г. он просто не участвовал в голосовании. Впрочем, по сути Сталь характеризует позицию, которую занимал Лафайет при Консульстве и Империи, совершенно верно: он отказался от звания сенатора и держался подчеркнуто в стороне от политической деятельности.

⁴⁴³ Согласно второй статье Конституции 1804 г. («О наследовании»), Наполеону, не имевшему детей, предоставлялось право усыновлять для передачи престола того, кого он сочтет нужным, и только в случае, если бы этот наследник назван не был, престол должен был перейти к одному из братьев новоявленного императора — либо к Жозефу, либо к Луи; ни Люсьен, впавший в немилость (см. примеч. 67) и в апреле 1804 г. уехавший в Рим, ни Жером в Конституции не упоминались.

⁴⁴⁴ См. примеч. 214.

⁴⁴⁵ Сходная проблема встала два с половиной десятка лет спустя перед герцогом Орлеанским, который в результате Июльской революции 1830 г. взошел на престол под именем Луи-Филиппа. Николай I, считавший «короля французов» узурпатором (поскольку по закону престол должен был перейти от Карла X к его внуку, малолетнему герцогу Бордоскому, а герцог Орлеанский должен был исполнять при нем роль регента), неизменно отказывался называть его братом, что страшно обижало Луи-Филиппа.

⁴⁴⁶ Эта реплика Наполеона имела широкое хождение; ср., например, в письме Жозефа де Местра к шевалье де Росси из Петербурга от 20 августа / 1 сентября 1810 г.: «Война объявлена всем королевским родам; Наполеон недаром объявил, что хочет сделать свою династию старейшей в Европе» (Maistre. Т. 11. Р. 475; курсив автора).

⁴⁴⁷ Этим благовидным предлогом Наполеон прикрывал желание раздавить Англию (о лицемерности этого предлога см. примеч. 50); на самом деле речь шла о континентальной блокаде. В полной мере она была установлена после издания Берлинского (21 ноября 1806 г.) и Миланского декретов (17 декабря 1807 г.), когда был наложен запрет на какие бы то ни было торговые сношения с Англией для всех европейских стран. Начало этой торговой войне было положено в мае — июне 1803 г., когда, не дожидаясь даже официального разрыва Амьенского мира и объявления войны, Франция и Англия закрыли друг для друга свои порты и наложили эмбарго на товары противоположной стороны. О позднейших нарушениях континентальной блокады самим Наполеоном см. примеч. 645.

⁴⁴⁸ Сталь ведет отсчет от разрыва Амьенского мира (см. предыдущее примеч.); таким образом, комментируемый пассаж можно датировать 1813 годом.

⁴⁴⁹ Сталь имеет в виду «знаковые» жесты прусского короля и российской императрицы, призванные доказать их принадлежность к числу просвещенных монархов: Фридрих II в 1750 г. пригласил к своему двору Вольтера, Екатерина II состояла с Вольтером и Дидро в переписке, а последний в 1773 г. по ее приглашению побывал в Петербурге. Сталь, очевидно, было известно, что трехлетнее пребывание Вольтера в Берлине окончилось разрывом с королем (сводку данных об их взаимоотношениях см.: Inventaire Voltaire. P., 1995. P. 572-575), a Дидро, которого юная Жермена Неккер видела в парижском салоне своих родителей (см.: Haussonville О. d’. Salon de Mme Necker. Р, 1882. Р. 170-176), разочаровался в надеждах на реализацию в России своих реформаторских идей (см.: Dulac G. Diderot et le «mirage russe» // Mirage. Р. 149-192). Однако ей важнее противопоставить Наполеону государей, которые хотя бы внешне выказывали уважение к просвещенным советчикам.