– Надя, не забывай, – приобнял ее журналист, – к тебе – клеются. А мы с Леной – работаем. Ладно, прочь шутки. Ты протрезвела? Способна воспринимать?
– Да все в порядке со мной.
– Тогда пошли. Прогуляемся. Я – в отличие от нашей смелой Елены – машину черт-те где поставил. У меня плохая новость. Готова?
И Надя вдруг (сама не поняла, с чего) ляпнула:
– Ты от меня уходишь?
– Митрофанова! – взвился журналист. – Как ты мне надоела со своими глупостями неуверенными!
– Значит, не уходишь?
– Нет, черт возьми, нет! Все гораздо хуже. Люсю, возможно, убили вместо тебя!
Надя вздрогнула. Пробормотала:
– С чего ты взял?
– С того, что на ней был твой плащ.
– Что?
– Ну, или точно такой же. Синий, с цветочками. Я на него претензий, как ты понимаешь, не предъявлял.
Митрофанова посмотрела растерянно:
– Но как можно было нас перепутать? Люсе вроде только четырнадцать.
– Зато рост у вас почти одинаковый. И фигура у покойной… м-мм… аппетитная была. Как у тебя. Плюс ночь. Темно.
– Подожди… – отчаянно нахмурилась Надя. – Люся из какой-то очень бедной семьи. Откуда у нее плащ от «Максмары»?
– Похоже, она и стащила его у тебя. Он ей давно приглянулся.
– Ты о чем?
– Помнишь, мы в первый день в заброшенный замок ходили? Встретили там трех парней и двух девиц? Одна еще спрашивала у тебя, что это за марка?
– Да, да!
– Ну, вот это и есть покойная Люся. Та еще была, прости господи, оторва. В прошлом году против нее уже дело возбуждали. Как раз за кражу. А мы твой плащ тогда на улице бросили. И забор у нас для подростка чепуховый.
– То есть она… украла мой плащ – и не побоялась пойти в нем в клуб?
– Дело-то ночью было. В дождь. На улице никого.
– Но мы-то были!
– Вот именно, – поник журналист. – И ты была точно в таком же плаще!
– То есть… – дрожащим голосом спросила Надя, – пока я была с тобой, меня тронуть не осмелились, а потом увидели – вроде как одну? И тогда решили: пора?!
– Надюшка, – он крепко ее обнял. – Это только вероятность. Очень маленькая.
– Но кому это надо? – недоуменно произнесла Надежда. – Твой фонд, этот «Три Д», вообще, что ли, ничего не боится?
– Не знаю, – вздохнул Дима. – Я связался с Савельевым. Он будет выяснять. Мы оба будем. Но я по-прежнему надеюсь: убивали – именно Люсю. Плащ – случайность. Нас с тобой – только пугают.
– Немцов тоже думал, что его пугают, – проговорила Митрофанова. – И Старовойтова. И Собчак.
– Надь, поэтому я тебя и отправил сегодня в театр. И больше не спущу с тебя глаз, – пообещал Полуянов. – Но мне в голову пришла другая версия. Более, на мой взгляд, вероятная. Смотри сама, как много сходится. Сравни 2002 год – и нынешнее преступление. Оба раза убиты девушки. Обеим по четырнадцать. Дело происходит ночью. Одна погибает в заброшенном дворце, другая совсем рядом. Обеим нанесен удар тяжелым предметом по голове. Не много ли совпадений?
– Маньяк?
– Не знаю. Вскрытия пока не было, но предварительно судмедэксперты говорят – следов насилия у Люси нет. Как и тогда, у Вики.
– Но кому это надо? С дельтой в четырнадцать лет? Просто убивать? Зачем? За то, что мимо дома проходили?!
– Так давай разберемся! – Дима азартно потер руки. – Со старожилами поговорим. Начнем с Ирусика, а потом…
– Черемисову надо тряхнуть, – задумчиво добавила Надя. – Она ведь еще за сутки сказала, что будет убийство. Ты веришь, что такое возможно?
– Не верю.
– Вдруг на нее очередное помрачение нашло? Собиралась убивать сама и хотела, чтобы мы ее остановили?
– Все может быть. Но ты еще про нашего рэпера на «Ауди» не забывай. Что он делал в Васильково – и конкретно у Ланы? В ночь убийства?
– Да, Дим, – вздохнула Надя. – Почему у нас с тобой все так странно? Я-то думала – станем дачниками, редиску будем растить, кабачки твои любимые. А что получилось в итоге?
– Ну, лично мне, – усмехнулся журналист, – итог даже удобен. Сижу на даче, глаз с тебя не спускаю. И заодно – пишу свой «гвоздь». Тебе вот только придется теперь везде под моей охраной ходить.
Идти вместе с Димой к Ирусику Митрофановой категорически не хотелось. Но Полуянов запротестовал:
– Надюха! Одна ты не остаешься. Ни на секунду. Все. Точка.
– Дим, они нас за свидетелей Иеговы примут! Или за полицейских, – простонала Надя. – Даже я знаю: журналисты
– В боевой обстановке – ходят, – не смутился Полуянов. – Возьми хотя бы Стешина с Коцем из «Комсомолки».
– Хорош передний край – дачный поселок! – фыркнула Надя. – А мне как, только кивать или тоже вопросы задавать можно?
– Конечно, задавай. Тем более там женщина. Домашняя хозяйка. Трое детей. Самый твой контингент.
– Слушай, а сколько ей лет? – спросила Надя.
– От двадцати восьми до тридцати, точно не знаю.
– И уже трое по лавкам?
– Свет зимой, видать, отключают, – подмигнул Полуянов.
– Не поняла.
– На улице холод, в доме темнота. Чем заняться? Только детей делать.
Надя улыбнулась:
– Жаль, что мы с тобой в Москве живем. И у нас свет всегда.
Она давно перестала впрямую давить на Димку – но почему бы не намекнуть, раз к слову пришлось.
Полуянов хмыкнул:
– А я тебе и при свете могу ребенка организовать. Меньше будешь во всякие истории попадать.
