Замок щелкнул. Я распахнула веки, сопротивляясь навалившейся усталости. Дверь едва заметно приоткрылась, будто ее толкнул слабый сквозняк.
Я согнулась и прижалась лбом к кафелю на полу, и волны бессилия накрыли меня с головой. Глаза слипались, под ребрами ныло, как будто я нырнула на дно озера и всплыла обратно.
Но он должен был вот-вот явиться. Нельзя было терять времени.
Я доползла до кровати на двух ногах, опираясь на одну руку, оставляя за собой кровавый след, и нащупала книжку. На секунду я просто прижала ее к себе, вдыхая запах специй и океана. Она пахла так же, как папино старое бесформенное пальто, которое он вешал на спинку стула за ужином, когда бывал дома. Как я раньше этого не заметила?
Я сунула книгу под мышку, сжала в руке монетку-нож и вышла из комнаты.
Разумеется, за дверью меня не ждал Порог, но выйти из комнаты для меня было все равно что шагнуть в другой мир. Я прошла по коридору. Накрахмаленная рубашка шуршала, касаясь моих ног, а кровь капала, оставляя у меня за спиной дорожку из пятен. Мне пришла в голову нелепая мысль о детях из сказок, которые идут в лес, оставляя за собой след из хлебных крошек. Я с трудом сдержала истеричный смешок.
Крадучись, я спустилась по лестнице на два пролета и оказалась в чистеньком белом приемном покое. Прошла мимо дверей с ровными золотистыми буквами, которые расплывались у меня перед глазами. «Доктор Стивен Дж. Палмер». Меня охватило желание пробраться в его кабинет и перевернуть аккуратно разложенные документы и папки, разорвать на клочки записные книжки, может, украсть эту уродливую ручку. Но я продолжила путь.
Мои босые ноги прошли по прохладному мраморному полу в вестибюле. Я уже протянула руку к величественной двустворчатой входной двери, уже почувствовала запах свежей травы и свободы, когда вдруг осознала одновременно две вещи. Во-первых, на верхних этажах уже раздавались громкие голоса, превращаясь в тревожный гвалт, а я оставила за собой кровавый след, ведущий через коридоры прямо к выходу. Во-вторых, по другую сторону двери стояла размытая фигура, нарисованная тенью и лунным светом. Высокий, тонкий мужской силуэт.
О нет.
Я почувствовала, что ноги слабеют и перестают слушаться, как будто я по колено провалилась в песок. Силуэт приблизился, делаясь отчетливее. Ручка повернулась, дверь открылась, и Хавермайер возник на пороге. Он был без трости и перчаток, и его обнаженные белые руки-пауки расслабленно висели по бокам. Его кожа неестественно светилась в темноте, и я вдруг подумала, как странно, что при свете дня он столь легко мог сойти за человека.
Его глаза широко раскрылись при виде меня. Он улыбнулся хищной, голодной улыбкой – не дай бог вам когда-нибудь увидеть такую улыбку на человеческом лице, – и я бросилась бежать.
Голоса стали громче, впереди меня защелкали и затрещали электрические лампы. Медсестры в белых халатах и санитары уже неслись ко мне с криками и руганью. Но я чувствовала, что Хавермайер гонится за мной, как злобный ветер, поэтому продолжила бежать им навстречу, пока не оказалась почти лицом к лицу с ними. Медсестры замедлились, приподняв руки в примирительном жесте, и заговорили успокаивающими голосами. Казалось, они опасались прикоснуться ко мне, и на короткое головокружительное мгновение я словно увидела себя в их глазах: дикая девушка неясного происхождения, ночнушка заляпана кровью, на руке, словно молитвы, начертаны слова. Зубы оскалены, глаза почернели от страха. Хорошую девочку мистера Локка словно подменили кем-то другим.
Кем-то, кто еще не готов сдаться.
Я кинулась в сторону, где была деревянная дверь без таблички. Вокруг меня посыпались метлы и ведра, в ноздри ударил запах нашатыря и щелока – это был чулан с инвентарем. Я дернула за веревочку, чтобы включить свет, и кое-как подперла дверную ручку стремянкой. Герои в романах всегда делали именно так, но в действительности конструкция выглядела довольно хлипко.
За дверью раздался топот ног, потом дверь задергалась, послышалась ругань и крики. Стремянка угрожающе вздрогнула. У меня заколотилось сердце, и я с трудом сдержала панический стон. Мне было некуда бежать, и не осталось дверей, которое можно было бы открыть.
«Держись, Январри».
Стремянка издала пугающий треск.
Нужно было бежать, и как можно скорее. Я подумала о синей двери, ведущей к морю, в мир моего отца; о хижине на озере – о мире Сэмюэля. Я посмотрела на свою левую руку, в которой, словно далекий барабан, стучала боль, и подумала: «Почему бы и нет, черт возьми?»
На секунду я засомневалась. «Словесная магия, – писал мой отец, – имеет свою цену, как и любая власть». Как дорого мне обойдется создать такую дыру в ткани мироздания? Смогу ли я заплатить эту цену – я, окровавленная, дрожащая, забившаяся в чулан с метлами?
– Ну же, мисс Сколлер, – прошипел голос за дверью. – Что за детские выходки. – Это был терпеливый голос волка, который кружит возле загнанного на дерево зверька, дожидаясь своего часа.
Я сглотнула подступающий ужас и принялась за дело.
