Я начала на плече, куда с трудом дотягивалась, и постаралась выводить буквы помельче.
«ОНА ПИШЕТ ДВЕРЬ…»
Удары в дверь чулана прекратились, и все тот же холодный голос произнес:
– Прочь с дороги.
Послышалась встревоженная перебранка, потом шарканье, после чего дверь затряслась еще сильнее.
«…ИЗ КРОВИ…»
Но куда? Мне казалось, что я смотрю на себя со стороны, как будто мои глаза хотели вырваться из глазниц и упорхнуть куда-то, бросив мое окровавленное, измученное тело. У меня не было адреса, я не могла показать точное место на карте, но это было неважно. Главное – поверить. Главное – захотеть.
…«И СЕРЕБРА». Я дописала последнюю букву и подумала о Сэмюэле.
Новые буквы подошли вплотную к предыдущему предложению, которое я нацарапала, и слова сложились в одну историю, в которую я отчаянно и безумно верила: «Она пишет Дверь из крови и серебра. Дверь открывается перед ней».
Стремянка издала последний, фатальный хруст. Дверь начала открываться, постепенно отодвигая сваленные на полу инструменты и деревянные обломки. Но мне было уже все равно, потому что в это самое мгновение я почувствовала, как этот непостоянный, головокружительный, безумный мир меняет форму, а потом происходит нечто невероятное: моей спины касается свежий ветерок, пахнущий хвоей, прохладной землей и по-июльски теплой озерной водой.
Я обернулась и увидела странную дыру в стене, похожую на открытую рану, которая блестела ржавчиной и серебром. Это была уродливая, криво нарисованная фигура, напоминавшая оживший детский рисунок, но я сразу же поняла, что это Дверь.
Тем временем дверь чулана наполовину приоткрылась, и белые пальцы обхватили ее край. Я попятилась, скользя ногами по собственной крови, и почувствовала, что челюсть болит от широкой и яростной улыбки. Так скалился Бад, прежде чем вцепиться в кого-нибудь. Я почувствовала Дверь за спиной – благословенную пустоту, пахнущее хвоей обещание – и протиснулась в нее, задевая плечами грубые края.
Я провалилась спиной вперед в бездну всепоглощающей черноты, успев увидеть, как чулан наполняется руками и лицами, как будто за мной тянется многорукое чудовище. Потом меня поглотила пустота Порога.
Я успела забыть, насколько там пусто. Даже слово «пусто» здесь не совсем подходит. Если где-то пусто, это еще не значит, что раньше там ничего не было, однако невозможно даже представить, будто что-то когда-либо существовало на Пороге. Я была даже не уверена, что сама существую, и на одно ужасное мгновение мне показалось, что я начинаю рассыпаться и рассеиваться.
Это мгновение пугает меня даже сейчас, когда я сижу на твердой деревянной скамье, а лучи солнца ласкают мне щеки.
Но я нащупала потертую обложку «Десяти тысяч дверей» липкими от крови пальцами и подумала о своих родителях, которые перескакивали из одного мира в другой, как камешки, бесстрашно прыгающие по поверхности огромного темного озера. Потом я подумала о Джейн, Сэмюэле и Баде, и их образы превратились для меня в карту, развернувшуюся в темноте, и тогда я вспомнила, куда иду.
Неровные края вновь царапнули мои плечи, и вокруг меня образовался мрак, который был во много раз светлее бесконечной темноты Порога. Подо мной возникли заплесневелые половицы. Я упала вперед, вонзая ногти в дерево, как будто цепляясь за выступ скалы. Краешек книги вонзился мне в ребра, причиняя приятную боль. Мое сердце, которое, казалось, исчезло, когда я шагнула на Порог, снова загремело в груди.
– Кто здесь? – Ко мне метнулся чей-то силуэт, отбрасывая тень, очерченную лунным светом. Потом: – Январри?! – Это был низкий женский голос. Гласные моего имени прозвучали раскатисто, чужеродно и в то же время знакомо.
«Это невозможно», – мелькнуло у меня в голове, но за последние дни мое представление о возможном и невозможном резко пошатнулось, так что эта мысль надолго не задержалась.
Вспыхнул золотой свет масляной лампы, и я увидела ее: короткие волосы, расцвеченные бликами, помятое платье, удивленно приоткрытый рот. Она опустилась на колени рядом со мной.
– Джейн. – Моя голова резко потяжелела. Я легла на пол и произнесла куда-то в доски: – Слава богу, ты здесь. Хоть я и не знаю, где именно. Я знаю, куда хотела попасть, но с Дверями никогда не знаешь наверняка, так ведь? – Мои слова напоминали кашу и доносились до меня самой будто из-под воды. Свет лампы начал тускнеть. – Но как ты сюда попала?
– Гораздо интереснее, как попала сюда ты. Сюда – это в загородный домик семьи Заппиа. – Ее сухой тон казался ломким и вымученным. – И что с тобой случилось… Ты вся в крови…
Но я уже не слушала. Из тени в углу комнаты раздался звук – какое-то резкое движение, за которым последовало клацанье когтей по полу. Я задержала дыхание. Звуки приближались неровно и неуверенно. «Это невозможно». Я подняла голову.
