– Как я мог забыть? Конечно же Гекта, техника охиронцев. Думаю, это станет отличным крещением нового меня.
Ливий шагнул вперед – и Хаос сделал то же самое. Вся мощь Гекты вырвалась в сторону врага, разрушая само пространство. Больше не было Вечного Закона, способного наказать Ливия, Гекта разрушала искореженный мир, и в воздухе один за другим появлялись разломы. Перед Хаосом появилось искажение пространство, которое до этого остановило Пятикратную Золотую Регалию – и Гекта уничтожила его, ведь для разрыва пространства ее и создавали.
Ладонь Хаоса поднялась, чтобы встретить кулак Ливия. С глухим звуком Гекта попала в ладонь, Волку показалось, что он ударил гору, а не человека, но техника могла уничтожить даже гору.
Искажения пространства разошлись по сторонам, уничтожая центр Чаши. Через мгновение все вокруг обратилось в темноту, в этом месте мир больше не мог поддерживать целостность: вокруг не было ничего, только Ливий и Хаос.
По руке бога нового мира пробежали трещины до локтя. Вся мощь Гекты исчезла, а темный купол вернул себе краски. Сейчас именно Хаос был сосредоточением мира – а значит, и пространство вокруг него было самым стабильным.
«Все конечно».
Гекта не сработала. Сильнейшая техника Ливия, способная разрушать даже пространство, оказалась бессильной. У Волка просто не осталось никаких идей. Если даже Гекта не могла ранить Хаоса, его ничего не могло остановить. Это было поражение – окончательное и бесповоротное. Хаос победил – и Ливия, и Вечный Закон и весь мир. Последняя черта, отделявшая бывшего главу «Единства» от полной перестройки Эмита, была пройдена.
– Ты сломал мое идеальное тело.
В голосе того, кто отверг все эмоции, слышалось раздражение. Само пространство схватило Ливия, распиная в воздухе.
– Я недооценил твою… Кощунственность, – сказал Хаос. – Я проверю на тебе кое-что, Ливий.
Если бы у бывшего главы «Единства» осталось лицо, он бы сейчас улыбался. Хаос медленно занес руку, и Ливий почувствовал знакомую силу. Именно ее он ощутил за секунду до того, как мир раздавил его на Востоке. Это была сила времени – запретное табу для Эмита.
– Пора испытать мои новые возможности. Ведь одного пространства недостаточно, правда? Я сотру тебя, Ливий, сотру прямо в прошлом. Вечный Закон не смог бы смотреть на такое издевательство над временной линией. Как жаль, что это был всего лишь механизм, наблюдающий за законами. Будь у него эмоции – я бы сохранил его как раз для такого момента.
Рука Хаоса опустилась. Она прошла тело Ливия насквозь, будто он был всего лишь фантомом, и Волк почувствовал, как его захватывает водоворот времени.
Ливий стоял перед борделем «Синяя Роза».
– Это место…
Бордель Волк сотни раз видел во сне, в тот день, когда Сэнталия погибла, а «Синюю Розу» сожгли. Но в этот раз все было в порядке. Прошлое показало Ливию дни до поджога и убийства.
– День. Бордель еще не работает.
Работницы, которые жили в «Синей Розе», только просыпались. До вечера им нужно было заняться хозяйственными делами и привести в себя в порядок перед очередным трудовым днем. Дверь отворилась, и на улицу с пустым ведром вышла красивая рыжая девушка.
– Сэнталия…
Это была приемная мать Ливия. Ее считали украшением «Синей Розы», но Волк думал об этом иначе. Сэнталия была настоящей душой борделя, той, кто превращал это погрязшее в похоти место в дом. И касалось это не только Ливия: Сэнталия была оптимисткой, она никогда не отворачивалась от человека в беде и всегда умела подбодрить. Встреть маленького мальчика на улице Мастаграда другая проститутка, она прошла бы мимо. Но не Сэнталия.
Вслед за ней прошмыгнул мальчик.
– Это я?
Маленький Ливий нес второе ведро. Несколько секунд Волк неотрывно смотрел на то, как он идет вместе с приемной матерью к колодцу, пока не понял, что за этим наблюдает не только он.
Для простых прохожих мужчина в походном плаще выглядел обычно. Но Ливий быстро разглядел в нем идущего. Мужчина шел по дороге и смотрел на Сэнталию, и это не удивляло, ведь рыжеволосая красотка притягивала к себе внимание.
«Эмблема Внешнего Корпуса», – заметил металлическую пластинку на плаще Ливий. В это время о Внешнем Корпусе, одном из отделений «Единства», ничего не знали, и мужчина мог носить эмблему открыто.
Взгляд идущего резко переменился. Мужчина остановился и долго смотрел Сэнталии вслед, а потом перевел взгляд на бордель.
Перед глазами Ливия все померкло. В следующую секунду он стоял в маленькой комнате, всего лишь два на два метра, стены которой обшили звукоизолирующим деревом.
Комната могла вместить только стол и два стула, на которых сидели знакомые Ливию люди.
– Уничтожьте бордель «Синяя Роза». И убейте всех, – сказал мужчина из Внешнего Корпуса.
– Всех? – спросил Фурио.
Пожилой мужчина с хмурым взглядом и обвисшими щеками, Фурио, был одним из руководителей строительной компании «Архон» – той самой, что устроила поджог «Синей Розы». Фурио Ливий убил в прошлом, как и других причастных из «Архона».
– Да. Как вы это сделаете, мне плевать, – ответил мужчина.
