Была еще одна причина, которую Волк не озвучил. Хаос просто не видел в нем угрозы. Дни, когда охиронцы могли помешать главе «Единства», остались в прошлом. Никакой ненависти к Ливию у Хаоса не было, только сухой расчет, в котором живой охиронец был преградой в прошлом и толковым зрителем – в настоящем.
– Яма или Чаша? – хмыкнул Волк. – Бывал в местах получше.
– Помнишь я рассказывал тебе историю о юноше, которого ударила молния? О, у этой истории есть занятное продолжение. После удара молнии юноша упал в реку. Когда он открыл глаза, то осознал все то, чего не понимал раньше, увидел то, чего не был способен разглядеть. Но знаешь, где это произошло? Верно!
– Ты жил в Чаше…
– О, не просто жил, Ливий. Я стал ее частью! Тот удар молнии стер из меня прошлые попытки понять этот мир, сделал меня чистым листом. И Чаша заполнила его. Здесь не работают законы, Ливий. Ты можешь познакомиться с человеком, а на следующий день найти его старое надгробие, чтобы через день снова встретиться с ним. Древние боги этой планеты, упокоенные тысячелетия назад, могут жить и не жить здесь, сама грань между жизнью и смертью, прошлым и настоящим размывается – вот, что такое Чаша. Человек, который забредет сюда, может прожить гораздо больше или меньше. День здесь – неделю там. Неделя здесь – день там. О, этим нельзя воспользоваться, Ливий, ведь в Чаше нет никаких правил. Чаша – это хаос.
Воцарилось молчание, которое Волк и не думал нарушать. Хаос не нуждался в собеседнике.
– Хотя одно правило есть – в прошлое отправиться нельзя, обратный ход времени за пределами Чаши запрещен. Сколько я здесь прожил? Может, сто лет, а может, тысячи. Когда я вышел из Чаши, то был поражен уродливостью мира. Законы… Я был все равно, что зверь, посаженный на цепь, меня лишили свободы – истинной свободы, которую я обрел в Чаше. Я мог вернуться. Но решил этого не делать, чтобы изменить весь этот мир. Прошло много лет, но я помнил тот день, когда в меня ударила молния, помнил, как я старался все изменить – и ничего не мог с этим поделать. Вечный Закон, Бессмертные, Сильнейший, охиронцы – все те, кто могли мне помешать, были связаны правилами. О, охиронцев я опасался долго. С одной стороны, мы похожи, ведь я понимаю мир не хуже вас. С другой, мы совершенно разные, потому что я жил в Чаше, противоположности Плато Трех Истин. Ты и я, Ливий, как две стороны одной монеты.
– И что теперь? Мог жить в Чаше, но решил разрушить все? Зачем?
– Я хочу сделать честный мир.
Такое заявление звучало, как издевательство. Ливий посмотрел на Хаоса и спросил:
– Честный мир?
– Да. Мир, в котором все будут равны. Посмотри на тот мир, в котором мы живем, Ливий. Разве он не уродлив? Наследия кланов, разные физические характеристики, разный контроль яри. То, станешь ты успешным или нет, решается еще до твоего рождения. Я сделаю всех равными. Оглянись, Ливий. Сынок важной шишки из великого клана может быть ленивым, глупым, но он все равно будет сильнее самого упорного пахаря. Кто-то наверху, а кто-то – внизу. Я смешаю всех. Будто пекарь, я раскатаю тесто в тонкий блин – и тогда не будет больше глупого неравенства в силе.
– Тебя послушать, так ты за справедливость, – хмыкнул Волк. – Сколько тысяч тех, кто «внизу», ты убил своими руками?
– Справедливость? Глупости, мне нет до этого никакого дела. Это – несовершенство, Ливий. Представь, что ты каждый день проходишь мимо магазина мясника и видишь перекошенную табличку над входом. Другие люди не обращают внимания или им на это совершенно плевать. Но стоит тебе пройти мимо, как взгляд цепляется за табличку, и с этим ничего нельзя сделать. Тебя раздражает это маленькое несовершенство, которое так легко исправить. И вот однажды ты пробираешься к магазину ночью – и поправляешь табличку. Никто этого даже не заметит. Никто, но не ты.
Ливий посмотрел Хаосу в глаза.
– И какое место в этом честном мире займешь ты?
Глава «Единства» улыбнулся и сказал:
– Ну кто-то же должен за всем следить.
– Больной ублюдок.
– Да, мои убеждения идут вразрез с общепринятыми, но это не повод меня оскорблять. В сущности своей я не сделал ничего плохого… Если смотреть с моей перспективы. Кажется, время пришло. Ты разговаривал со мной, Ливий, тщетно дожидаясь помощи. А я ждал, когда смогу продолжить осуществлять свой план. Как видишь, мы оба добились своей цели. Теперь ты можешь просто подождать и посмотреть…
Молния прошла сквозь Ливия, ветер окутал его, делая быстрее. И Хаос, увидев это, закончил свои слова:
– … Но ты так не сделаешь.
«Я должен ударить быстро», – думал Волк. По телу пробежали черные молнии, Воля Тела вышла на пик, а глаза налились золотом, сквозь которое проступило алое свечение – сила демона Барбата. Ливий шагнул за спину Хаоса, чтобы ударить Императорским Шагом, но увидел на спине главы «Единства» необычную метку.
Ее Волк смог разглядеть только с помощью силы Барбата. Метка не принадлежала этому миру, ее оставили на спине Хаоса техникой из Дамирана. И Ливий сразу понял, кто это сделал, ведь метка была в виде корабельной пушки.
