Ее глаза вдруг распахнулись. Кинжальная острота мигом исчезла, и на смену ей пришли дрожащие губы, трясущаяся голова и машущие в неуклюжем предложении мировой руки.
– О! О нет. Мои извинения, мадам. Я лишь подумала… просто… – Женщина вздохнула, опустила глаза и робко на меня взглянула. – Я впервые нахожусь в городе так долго. Я как бы… не общаюсь с людьми… – Она кашлянула. – Особо.
Я вскинула бровь.
– Полагаю, заняты на фронте?
На губах женщины расцвела усмешка.
– Что меня выдало? Мундир? Клинок?
– Они, – ответила я, – и пафосная речь о воинах и оружии.
– О. Точно. В любом случае, вы правы, мадам. – Она взяла мою ладонь и, согнувшись в поклоне, прижалась лбом к моим пальцам. – Веллайн ки-Янаторил, почетный клинок Императрицы, к вашим услугам, миледи.
Я не сдержала усмешки. Такую благопристойность можно увидеть только в опере. Черт, да этот жест в Катаме не использовали сотню лет. Буду откровенной, он заставил меня почувствовать себя не таким уж лазутчиком и даже…
Не знаю. Особенной?
– Вы оказываете мне честь, мадам, – ответила я, когда она отпустила мою руку. И глянула в сторону портьер, за которыми был в самом разгаре прием. – Хотя полагаю, что армия предпочла бы видеть вас там, оказывающей честь более важным людям.
Веллайн низко, недовольно заворчала.
– Будь моя воля, я вернулась бы на фронт вместо того, чтобы тратить время и хлестать переоцененное вино с переоцененными людьми.
Мой взгляд скользнул к ее мечу… и глаза чуть не вылезли из орбит. Я узнала клинок, темно-фиолетовый оттенок, покрывающий металл. Имперское оружие, которое с почестями дарует сама Императрица.
И она никогда не вручает такие тем, кто не пролил ради нее океан крови.
– Однако, как жаждут напоминать мне досточтимые генералы, – продолжила Веллайн, – деньги – вот что держит армию на марше, а эта кудахчущая знать обожает держаться как можно ближе к войне, но не марать руки.
Веллайн обвела рукой скрытую под тканью мебель.
– И посему я тут, с менее впечатляющими трофеями Келтифана. Идеальное место, чтобы спрятаться. – Она сверкнула улыбкой. – Хотя все же рада обществу соратника.
Пришлось удержаться и не выплюнуть вино в изумлении – пусть оно и для ушлепков, но все же алкоголь. Я кашлянула, натянула свою самую самодовольную ухмылочку и захлопала ресницами, надеясь, что выходит не слишком уж стремно.
– Что вы, мадам, – произнесла я. – Я всего лишь путница из столицы, что изо всех сил стремится…
– Я вас не выдам, если вы об этом переживаете, – сказала Веллайн. – Я скорее брошу вас птицам, чем этим пижонам.
Я удержала улыбку еще мгновение, пока не перенапряглась. Вздохнула в бокал, делая очередной глоток.
– Как вы заметили?
Веллайн указала на свою щеку, ровно там, где у меня был шрам.
– Морщинки в уголках вашего ранения, когда улыбаетесь. Вряд ли кто-то еще заметил.
«Кто-то еще, – подумала я, снова глянув на ее меч, – кто не оставлял таких ран».
– Болит?
Я моргнула.
– Что?
– Все еще болит?
Ее взгляд опять стал пронзительным, хоть и уже не столь острым.
Разумнее было солгать, сказать нет. А потом продолжить врать, под каким-нибудь предлогом отправить ее отсюда, чтобы завершить начатое дело. Но я этого не сделала. Я встретила ее взгляд. И произнесла:
– Каждый день.
Веллайн кивнула, прижала к боку ладонь.
– Мой тоже. Уже десять лет, а иной раз просыпаюсь – и как будто заново получила.
«Десять лет, – подумала я. А выглядела она не старше… двадцати шести? Двадцати пяти? Моложе? – Сколько же она сражается?»
– Где? – спросила я.
– Зеленоречье. Моя первая битва, – ответила Веллайн. – Собственно, на краю этой самой Долины. – Ее взгляд устремился куда-то вдаль. – Раны наших сражений за этот край еще слишком свежи, Революция все еще слишком дерзка. Могут в любое время хлынуть через границу и раздавить их.
– Раздавить… кого?
Она глянула на меня.
– Всех. До единого. Всех имперских подданных, которые прибыли сюда в поисках свободы от войны, и смут, и ненависти, что терзают любой другой угол этой отчаянной земли. Благодать полна этих душ.
Мозг мигом вернулся в день нашей встречи в подвале, к разложенной на столе карте. Тутенг упоминал ее – землю, над которой мы направили Железный Флот. Теперь она полна имперских подданных? Когда только успели? Зачем Империум отправил столько своих подданных в место, которое совсем недавно было охвачено войной?
Резонные вопросы, однако я задалась иным.
Почему Два-Одиноких-Старика ничего мне не сказал?
– Поэтому в Терассусе в последнее время переизбыток знати, – вздохнула Веллайн. – Императрица полагает, то Благодать созрела для заселения. Богатые пижоны жаждут разрастись, нажиться. Они купят землю, пристроят и за каждый клочок будут драть столько денег, сколько он не стоит.
Веллайн мягко улыбнулась.
– Но ее защита ляжет на нас.
– Нас?
Она снова улыбнулась.
– Я не универсальный солдат, как бы грустно ни было это признавать. У меня есть некоторая подмога в виде…
– ЭЙ! СЮДА! Я НАКОНЕЦ ЕЕ НАШЛА!
