Обитель-младшая – имя, под которым стало известно скопление ветхих и разбомбленных построек, – была пережитком войны, оставшимся догнивать. Восстанавливать город, расстрелянный Революцией, оказалось не так важно, как возводить дворянину третий сад, поэтому поселение осталось полуразрушенным и непригодным для жителей Терассуса.
Отбитые культисты же находили его вполне прекрасным.
Обительщики еще сильнее распотрошили уже разваливающиеся дома. Поснимали свесы, двери, крыльца. Все деревянное, что можно было отодрать и пустить в костры, которые они так обожали и развели по всей площади. Единственные нетронутые постройки были переполнены оружием и тщательно охранялись.
Лишь по счастливой случайности Ирии удалось найти более-менее целый дом, чтобы открыть там портал. Из этого же дома мы и наблюдали за происходящим сквозь приоткрытое окно.
– Тут такое дело, – Ирия вздохнула. – Пока вы с Агне строили глазки знати, мы с Джеро занимались другой частью плана. Мы собирались прийти сюда, глянуть на пепложопых сукиных детей и убраться. Только мы не ожидали…
– ВНЕМЛИТЕ ЕГО БЛАГОСЛОВЕНИЮ!
– Угу, – Ирия махнула куда-то в сторону Незрячей Сестры. – Джеро замаскировался и работал как обычно, но вдруг…
– Как обычно? – поинтересовалась я. – И сколько раз Джеро тут бывал? Что он вообще тут делал?
– Та часть плана – не моя же задача, а? – прорычала Ирия. – Не знаю, блядь, что стряслось, но на этот раз его раскусили. Дыркоглазая потаскуха уставилась на нас, будто мы себе херы на лбах нарисовали.
– Незрячие Сестры чуют магию. – Я выглянула в окно. – В остальном они слепые. Обычную маскировку они не раскусят.
– Ну а в этот раз, мать их, раскусили, – пробормотала Ирия. – Было б неплохо знать заранее, что они научились новым трюкам.
– Ага, было бы, – сердито посмотрела на нее я. – А еще было бы неплохо знать в буквальном смысле, сука, все, что сейчас происходит! Откуда взялись все эти обительщики? Что вы тут делали?
– Шпионили за ними, как и сказала.
– Но зачем? Что там за другая часть плана?
Ирия уставилась на меня с видом, какой обычно держат на случай, когда просыпаются после ночи с шестью виски и понимают, что завалились спать рядом со скотом.
– Я… не знаю. – Она почесала голову. – Два-Одиноких-Старика сказал, что делать, только одному Джеро. Мое дело было только открывать порталы.
А мое дело было только найти место для портала. Два-Одиноких-Старика ничего никому не сказал, и единственного человека, знающего весь его план, вот-вот ждет смерть.
«Почему? – невольно думала я. – Если сраный план включает в себя Империум и, мать ее, Обитель, то какого ж хера он ничего нам не сказал? Почему он нам не доверяет? Что еще он не…»
Это был бы весьма полезный и разочаровывающий ход мысли, уверена, если б меня вдруг не прервала очень характерная вонь. Она поднялась над запахом пепла и углей, словно облако мух над трупом.
Она отдалась медью на языке, просочившись в ноздри, заставила взбунтоваться органы чувств, а мозг вскипеть. И я поняла, что лучше зажать нос, потому что уже однажды сталкивалась с этой особенной вонью.
И той ночью горели целые города.
Я выглянула в окно и увидела их – алые клубы, что поднимались тут и там от низко висящих жаровен, вокруг которых сгрудились обительщики, вдыхая красные, исчезающие в их глотках облака.
– Етить меня, – прошептала я, – у них огневдох.
– Это еще что за херь? Наркота? – Ирия фыркнула. – Как так я о ней не слышала?
Возможно, потому что это невероятно редкая, дорогущая и невероятно, невероятно ядовитая алхимия, секреты которой знает только Обитель и которую они доставали из закромов, только когда собирались на войну. Огневдох заставлял человека переставать чувствовать боль, жалость, страх, превращая средней руки слабака в самого смертоносного воина, какого только знал мир.
По крайней мере, на несколько часов, пока наркотик не взорвет ему голову.
Единственная затяжка способна изменить ход битвы. А обительщики вдыхали эту дрянь бушелями. Они не стали бы ее принимать, если бы собирались учинить обычную резню.
– И чо это за здоровенный членоног, на которого они пялятся?
Рогатый череп торчал над крышами домов, чучело было столь огромно, что его пришлось закрепить несколькими канатами. В деревянной грудной клетке, словно бьющееся сердце, горел огонь. И в его свете я видела тела.
Народ Терассуса. Мужчины. Женщины. Насаженные на колья, торчащие из его тела, жуткие украшения, орошающие грубое изваяние багрянцем.
Я не знала, как обительщики умудрились построить эту штуку незаметно. Я не знала, на кой ляд она им. Я не знала, как они протащили сюда столько наркотиков, оружия, людей.
Но понимала зачем.
Это не обычный поход побуйствовать и порезать несчастных горожан во имя «очищения». Обительщики не явились бы в таком количестве, настолько вооруженные, если бы не намеревались биться с соперником, который даст отпор.
– Империум. – Осознание прилетело, словно кирпич в лицо. – Они нападут на сраный прием.
– Гонишь? – Ирия выглянула из-за подоконника. – Ну, тогда хорошо, что мы не там, да?
