Десятый человек полностью

Феномен – это явление, то есть аспект ноумена. Спонтанное феноменальное действие ноуменально, и подобная жизнь ноуменальна. И такова же неотождествленная жизнь. А отождествление с фальшивой (воображаемой) независимой сущностью – это и есть то, что, как полагают, рождается, страдает и умирает, подвергается процессу причинности, называемому кармой, и становится причиной представлений о связанности.

Феномены как таковые, не имея сущности, которая могла бы быть связана, сами не могут быть связаны, но они также не имеют сущности, которая могла бы быть свободной. Такая «сущность» иллюзорна, а феномен – это просто то, что означает его название: явление в уме, не связанное и не свободное.

Таким образом, проблема лишь в отождествлении: именно отождествление создает идею связанности. Отождествление с феноменальным объектом выливается в гипотетическую концепцию независимой сущности, и эта концепция принимается за фактическое индивидуальное «я», хотя на самом деле ничего подобного никогда не существовало и не могло бы существовать как вещь-в-себе или нечто отличное от концепции в том, что называется «умом».

Но отождествление с феноменальным объектом как таковым не является связанностью в силу самого факта, поскольку такой феномен не имеет отдельной сущности и не нуждается в ней, как можно увидеть в случае с разотождествленным Мудрецом, жизнь которого со стороны выглядит как жизнь любого другого человека, по крайней мере, для случайного наблюдателя.

Только наложение искусной концепции независимого индивидуального «я» в ответе за понятия «кармы» и «связанности», вытекающие из кажущегося «волеизъявления».

Давай углубимся в детали этого понимания. Ноуменальность нуждается в отождествлении себя с феноменальностью не более, чем яйцо нуждается в отождествлении с яйцом, или Это-которое-есть-мы – в отождествлении с Тем-что-мы-есть, поскольку их различие существует лишь с позиции объективности. Но отождествление ноуменальности не с феноменальностью, а с выделенными, то есть разделенными феноменами приводит к расщеплению феноменальности на субъект и объект и приданию субъективности тому, что чисто объективно. Эта псевдосубъективность приписывается «функциональному» центру каждого отдельного феноменального объекта, и это создает идею независимого индивидуума с я-эго.

Другими словами, поскольку феноменальность неотделима от ноуменальности, отождествление возникает из-за разделения феноменальности на отдельные феномены, обладающие как субъективным, так и объективным признаком. Такое отождествление есть присваивание субъективной функции объективизации феноменального, или «функционального», центра в каждом феномене, и создание, таким образом, индивидуума с гипотетическим «я-эго». Говоря кратко, функциональный фокус феноменальной объективизации наделяется гипотетической личной субъективностью, хотя на самом деле его единственная субъективность – это его ноуменальность. Эта мнимая субъективность затем объективизируется в виде сущности, обладающей полной автономией.

Отождествление Этого-которое-есть-мы с отдельными феноменальными объектами, которые без такого отождествления являются просто нашей феноменальностью как таковой, включает в себя объективизацию каждого такого объекта. В этом процессе «функциональный» центр видится как центр гипотетического индивидуума с отдельным «я-эго», создавая таким образом мнимую сущность там, где на самом деле есть лишь феноменальность, функционирующая безлично как субъект и объект. То есть как таковая она функционирует субъективно и объективно в разделенном уме, сопровождаемая «пространством» и «временем», так же «механически», как спусковой механизм часов.

Ноуменальность-абсолют, проявляясь через каждое воспринимающее существо, не видит никаких сущностей в феноменальном космосе и не имеет ни такой потребности, ни даже функции для осуществления этого. Существование независимой сущности с собственным волеизъявлением несовместимо с функционированием праджни, сама концепция такой сущности кажется заблуждением, не имеющим права на существование. Сущность, таким образом, является «сном, иллюзией, пузырем и тенью», как говорил Будда в Алмазной сутре, ветерком фантазии, волнующим тихие воды ума, но не имеющим никакой возможности повлиять на что-то реальное во сне феноменального бытия.

Замечание: Да, да, именно так. То, что Будда описал так ясно, а я – так невнятно, есть – как вы и подозревали – то, чем вы себя считаете.

Мы принимаем функциональный центр феноменального аспекта нашей ноуменальности за свое «я». Но у него не больше независимости, чем у физического сердца, не больше потенциального волеизъявления и не больше самосознания. Однако мы приписываем ему восприятие, которое представляет собой то, что мы есть ноуменально.