Десятый человек полностью

«Я, „ноуменальность“, проявляюсь или вижусь как „феноменальность“, и Я, по-видимому, вездесущ в таком виде». Ни ноуменальность, ни феноменальность не существуют как таковые, но ЕСТЬ лишь в своем взаимном отрицании, и это – реализация в качестве Я.

Тем не менее каждый объект, воспринимаемый моими органами чувств, то есть вообще всякое явление, есть лишь моя собственная ноуменальность, выраженная как разнообразие феноменов?

Есть лишь ноуменальность, которая есть то, что ты есть…

И Я есть то, что я воспринимаю и сознаю, и все, что я воспринимаю и сознаю, – это то, что Я есть?

Верно. Продолжай.

Продолжать? Разве этого не достаточно?

Конечно же, нет.

Тогда что?

То, что я есть, – не есть и не не-есть, и я не есть и не не- есть как Я.

Где Я – отсутствие концепций «есть» и «нет»?

И дальше слова уже не могут зайти.

Значит, больше сказать ничего нельзя?

Ответом Вималакирти была тишина, когда четверо бодхисаттв пытались ответить на вопрос, как они вошли в дхарма-врата разотождествления через постижение тождественности противоположностей – искатель и искомое, я и другой и так далее, среди которых обсуждаемая нами – наиважнейшая.

То есть понимание мирянина оказалось яснее, чем у четверых бодхисаттв, включая Манджушри?

Так и есть, именно так и есть. Возможно, его понимание было глубже, хотя я склонен сомневаться, что эта идея, так нас занимающая, была задумана как кульминация этой истории!

Пока есть некое «я», которое думает и чувствует, как бы оно ни возникало, такое «я» – объект, и он несвободен, поскольку все без исключения объекты связанны.

Даже если мне удастся освободить мое «я» от страха, желания, беспокойства любого рода, это освобожденное «я» все еще остается каким-то «я», и не важно, освободилось ли оно от какого бы то ни было бремени, ибо его продолжающееся существование как свободного или несвободного центра само по себе связанно. Страх, желание, беспокойство – это проявления псевдосущности, которая является причиной связанности. Следовательно, должна быть ликвидирована именно эта псевдосущность, а не ее проявления.

Сущность всегда связанна, поскольку сущность – это объект субъекта, которым она прикидывается, а любой такой объект субъекта связан кажущейся причинностью.

Вот почему Учители так часто утверждали, что нет разницы между «просветлением» и «неведением», ибо в обоих состояниях сохраняется концептуальная сущность, которая становится либо одним, либо другим, переживает либо одно, либо другое состояние.

Все, что можно сказать о мнимой сущности, или «я», или каком-то «центре», ничем не отличается от противоположного, поскольку они оба – позитивный или негативный аспекты умозаключения, интерпретации, которые кажутся «существующими», но являются лишь концепциями в уме. Они оба, чем бы они ни были, не есть и не не-есть, так как именно предположение обусловливает сущность, которая в свою очередь тоже является предположением, так что обусловленность, или ее противоположность, или ее отсутствие есть концепция, приложенная к другой концепции. Это тень того, что само по себе тень, а то, что ее отбрасывает, лежит в области ноуменального.

Лишь в «ноуменальности» может быть отсутствие связанности, ибо ноуменально не может быть никакой сущности, чтобы быть связанной.

Следовательно, только ноуменальное проживание может быть свободно.

Мы – то, что я называю «целостным умом», то есть ноумен. Проявление того, что мы есть, – это процесс объективизации, вызывающий разделение на два элемента: воспринимающий субъект и воспринимаемый объект. Это известно как «дуализм», или «двойственность», и все феномены, воспринимаемые органами чувств, двойственны, поскольку связаны и с сознающим и с сознаваемым. Очевидно, что без этих двух категорий ничто не может иметь феноменального существования, и также очевидно, что ни сознающий, ни сознаваемое не могут существовать независимо, потому как оба существуют лишь в функции другого.