Ее огненные глаза, примерно такие же, как и ее “горящие” волосы, не могли соврать. То, что Алиса нагло пыталась скрывать, отворачиваясь от Джессики, уже не могло спасти ее. Она тоже видела Джессику.
Джесс вернулась к жизни и попыталась вспомнить, после каких слов ей снова захотелось уйти с заднего двора и забыть этот день. Она вновь перебрала ее слова и решила, с чего начнет свои.
–Тебя не принимают в городе? – Джесс вырвала из речи сестры самое безобидное и чистое по отношению к самой себе. Конечно, факт того, что младшей из Хайзенбергов приходилось общаться только с обычными людьми из города, мог лежать и на ее плечах ответственности, но это весило гораздо меньше остального, что Хлоя успела наговорить. – Почему это?
Алиса лишь усмехнулась, вероятно понимая, почему Джесс решила не отвечать на самые последние слова сестры. Хлоя же, которая радовалась хотя бы тому, что Джесс впервые решила разобраться в ее проблемах, пускай и не в самых главных, сразу же начала отвечать.
–А ты как думаешь? Последний дом. На склоне горы. Отдаленный от всего города. И самое главное – это наша мать. Самый обсуждаемый человек в городе. Она не появляется в нем, но ты то должна знать, что в городе говорят только о ней…
Джесс молча кивала, сделав умное и всепонимающее лицо, лишь бы Хлоя не заставила подтверждать ее собственное убеждение лично. Девочка верила, что ее старшая сестра гуляет в городе, порой скрываясь в парке, как ей наговорили люди из города.
Но Парк этот был совсем не тем, о котором думала Хлоя. Джессику знали некоторые люди не из-за того, что она когда-то гуляла среди них, а потому что они видели ее там. В том Парке, в котором “остались” навсегда… По той же причине они вспоминали и Джессамину – главную хозяйку этих скрытых от лишних глаз мест. Если Джесс еще бывала в городе, что можно было пересчитать по пальцам, то она не была в Марлине вообще никогда.
Джессамина не была в городе. Зато сам Марлин в ее Парке – очень даже… Впрочем, это и было причиной, по которой ее все знали.
Но сейчас речь шла не об этом. Джесс все еще не понимала, почему ее сестру, вышедшую из дома Хайзенбергов и вечно появляющуюся в городе, не любили, в отличие от остальных членов семьи, которых знало большинство города, что уже побывало в Парке Хайзенбергов.
–Но… – Джесс еще раз попыталась правильно поставить вопрос, но непонимание причины, по которой с ней не хотели общаться, не позволяло ей сделать даже этого.
–Потому что она еще маленькая.
На этот вопрос ответила не Хлоя. Это была Алиса.
Ответила на вопрос, который не был даже сформулирован. Даже у Джессики в голове – чего говорить о словах, в которых она замялась, выкинув лишь одно неловкое “но”.
–Маленькая, а значит и общество, в которое она могла бы войти, с кем могла бы подружиться и связать свои дни вместе, прогуливая все свое время с новыми друзьями, не могло скрывать своей зависти. Джессика, – Всю беседу Алиса говорила куда более взрослым языком, чем могла себе позволить Хлоя, ее младшая подруга. Но сейчас Джесс начало казаться, что она говорит более старшим языком, чем могла бы позволить себе даже Джессика, которая была самой взрослой за этим столом. Это навело подозрения. Джесс помнила книги и страницы, на которых описывался возраст причастных к Дару. И запомнила, что ему нельзя было верить… – Тебе было бы хорошо вспомнить свое детство, старшая из Хайзенбергов.
Нравоучительный тон ранее неизвестной, незаконно вторгнувшейся на ее территорию, девочки едва ли не заставил Джессику трястись от злобы. Но показывать вида было нельзя.
Спокойствие, которому Джессамина обучила свою старшую дочь, давно уже перешло на куда более значимую и полезную стадию. Спокойствие позволяло сдерживать свои эмоции, подавлять их и не позволять им взять верх.
Хладнокровие же давало возможность их использовать. Легкая ненависть по отношению к “рыжим волосам”, перебивающим ее вопрос на самом первом слове, моментально перешла в добрую и искреннюю улыбку на лице Джессики. Ее нельзя было отличить от настоящей. У Джессики была чересчур хороший учитель и много времени практики.
–Согласна, – ответила она самым легким голосом, на который могла быть способна, после чего перевела взгляд на сестру, потому что не могла терпеть одно вида рыжеволосой девочки. – Нет ничего удивительного в том…
Но даже на этом она не успокоилась.
