Рабочая комната была пуста, и Достий пошел в опочивальню. Но там он замер на пороге, отчаянно хватая ртом воздух.
На застеленном ложе безжизненно покоилось тело, причем в такой позе, будто его швырнули туда – голова была запрокинута, длинные руки и ноги раскинуты по постели. Неснятая сутана, неподвижные заострившиеся черты лица – все навевало горестный ужас. Кажется, нажитые сегодня враги решили действовать без промедления.
- Не успел… Не успел… – Достий едва слышал собственный сдавленный сип. – Отец Небесный, за что?!
С постели послышался всхлип, а затем охрипший голос:
- Что такое…
- Отец Теодор! – Достий почувствовал мелкую дрожь в коленях.- Ох, слава Отцу Небесному, все в порядке…
Духовник тем временем неловко сел и потер глаза.
- Что ты, Достий? Что случилось?
- Ничего, слава небесам. Почему вы одетым лежите?
- Как пришел, так и рухнул, веришь, нет…
- Укладывайтесь-ка, и завтра не вставайте с постели, покуда не выспитесь! – Достий потянулся к еле различимому в полумраке силуэту, намереваясь помочь с приготовлениями ко сну, но был схвачен за руку и заключен в объятия. Святой отец уткнулся ему в грудь, и даже сквозь одежду чувствовалось, как пылает у него лоб.
- Мы смогли, Достий. У нас получилось.
- Я знаю, – Достий разгладил струящийся по спине хвост. – Я видел. Все хорошо теперь будет, верно? Вы молодец…
- Это Гаммель… Ох, до чего он ловок бывает, если захочет!
- Я так удивился, святой отец! Ведь я никогда в таком свете его не видел…
- А мне доводилось… Знаешь, у него вроде как наружу все, а на деле он играет со своими обликом, лицом, голосом, будто хамелеон. Глядя на него, о многих чертах его характера и не задумаешься. Казалось бы, видишь перед собой обычного нарцисса, хорошенькую пустышку. Но Гаммель умен, и не просто умен. Он хитер, но способен плести такие паутины, что только диву даешься. Управляет людьми как шахматами, только не посредством фактов и законов, как Бальзак. Гаммель играет на страстях и чувствах. Он всегда так делал. Но сейчас я могу сказать – он достиг мастерства… Синод будет в ежовых рукавицах с кружевной оторочкой, иначе не скажешь.
Достий улыбнулся, представив себе упомянутую деталь гардероба – очень уж забавной она вышла в его воображении.
- Что же касается меня… – продолжал духовник тем временем. – Ноги моей больше в Синоде не будет. Все там сплошь интригами проросло, Достий.
Молодой человек погладил любимого по голове.
- Позвольте, я вас спать уложу, святой отец?
Теодор согласился, и следующие несколько минут Достий был занят тем, что принимал и развешивал на стуле одежду, взбивал подушки, словом, делал все, чтобы духовник поскорее спокойно отошел ко сну. Усталость его, казалось, границ не имела, и он заснул тотчас после поцелуя.
====== Глава 20 ======
Выйдя из покоев святого отца, Достий направился в библиотеку. Рассчитывая на то, что завтра отец Теодор будет высыпаться и встанет попозже, юноша решил взять себе несколько книг, чтобы прямо с утра заняться учебой и таким образом скоротать время до встречи с любимым. Да и, по правде говоря, ему просто нравилась библиотека ночью, когда по ней можно было ходить, вооружившись светильником. Наслаждаться тишиной и неподвижностью, любоваться бликами золотого тиснения на обложках и вести себя тихо-тихо, словно неосторожный шум мог потревожить дремлющие книги.
Но сейчас, еще не нырнув в лабиринт стеллажей, Достий заметил свет, скользящий по паркету откуда-то из глубины залы. Затем до него донесся шорох и легкий скрип. Сгорая от любопытства, Достий приблизился к источнику звука и света. И каково же было его удивление, когда он обнаружил – в уютном закутке, за крошечным столиком – Высочайшего Советника. Тот лишь немного вздрогнул от неожиданного появления молодого человека, но ничего не сказал.
- Добрый вечер, – шепотом поздоровался Достий, хотя они расстались всего несколько часов назад. – Что вы тут делаете?
Бальзак не ответил, очевидно, думая, что все понятно и без слов. Стол перед ним был увенчан бастионом из книг, за которым укрывались склянка с клеем и кисточкой, стопка листов белой бумаги, линейка, ножницы, еще какие-то канцелярские принадлежности. Советник Императора как раз занят был тем, что приклеивал оторвавшийся уголок форзаца к обложке сборника каких-то рецензий – Достий книгу не узнал, кажется, она была очень старой и совершенно непопулярной среди посетителей дворцовой библиотеки.
