Эти люди, такие разные, но в этой своей характеристике схожие, они умели завладеть вниманием аудитории, даже тогда, когда им нечего было сообщить, или они сами еще не знали, что будут излагать. Их всегда слушали, потому как те умели быть людям интересными, в то время как Высочайший Советник лишь перечислял факты, от каковой манеры изложения большинство слушателей впадало в сонливое оцепенение, пропуская его монотонные речи мимо ушей. Достию в голову не приходило, что Бальзак может испытывать от такого положения дела вину – наоборот, всегда-то ему казалось, что Советник считает недопустимым такое поведение, и к тому же весьма ядовито отзывается о людях, которые не владеют тем же объемом фактов, что и он, невнимательны, когда эти факты им преподносят, однако замахиваются на решение смежных задач. И если насчет канцлера Достий ничего путного сообщить не мог – Бальзак его хаял, а Наполеон хвалил – то о виконте Гаммеле с уверенностью мог утверждать, что тот владеет ситуацией, полностью прибрав оную к рукам. Яркий, уверенный в себе человек, который знал, как добиться от аудитории нужной ему реакции.
- Но ведь такое умение – это вовсе не ваша задача, – возразил Достий. Видя, что Бальзак, уже намазав клеем бумажную полоску, не знает, как подступиться к обширной прорехе, молодой человек сам взялся за книгу и сомкнул ей разворот, чтобы его можно было заклеить. – Вы находитесь при Его Величестве, уделяете внимание его делам и делаете это блестяще. Ваш ум, ваша внимательность и память помогают избежать очень многих неприятностей!
- Ты не обхватываешь всей проблемы, – Бальзак разгладил бумажную заплатку и принялся листать дальше. – Если бы я так же разговаривал с кабинетом министров… Достий, ты понимаешь ли, что многих неурядиц и вовсе бы не было? Ни их интриг, ни разбирательств – они все были бы заняты стараниями обелить свое имя после одного такого рода выступления – чем сейчас, кстати, и занят Синод вместо новых каверз. Ах, да что я, в самом деле… – вдруг спохватился он, разочаровав собеседника, уже понадеявшегося было, что Советник примется за свои обычные пояснения, когда он рассматривал ситуацию со всех сторон, и в каждой находил плюсы и минусы. – Полно. Ты не обязан это выслушивать, и…
- Раз уж отец Теодор – духовник Императора, я желаю быть вашим духовником, – заявил Достий, напуская в голос как можно больше уверенности и твердости, каковой на самом деле не испытывал. Ну в самом деле, кто он такой, чтобы претендовать на столь высокую должность, он, и в сан-то толком не рукоположенный?.. Однако все эти прискорбные обстоятельства никак не могли помешать Достию предпринять все возможные шаги, чтобы оказаться полезным. Рассмотрев в полумраке свободный стул, он тут же поближе подтянул его к столу с тем, чтобы сесть рядом с собеседником. Затем молодой человек мельком окинул взглядом книжные стопки и выбрал верхний том из той, что выглядела еще не тронутой.
– Я готов и хочу вас выслушать, – настойчиво произнес он.
Бальзак молчал, а Достий терпеливо осматривал книгу. Он всей душой надеялся, что Советник разговорится. Для того молодой человек и сел поближе, чтобы выказать намерение оставаться тут до победного конца, и занял себя делом, чтобы собеседник не смущался излишне пристальным взглядом и чувствовал себя свободнее. Он вовсе не был уверен, что Бальзак пожелает с ним откровенничать, да еще и на такую деликатную тему – в самом деле, с чего бы это? – однако не мог не предложить. Каждый раз, видя, как кому-то, а паче того – близкому – плохо, Достий готов был бросить любые свои дела и мчаться на выручку. Поэтому, когда де Критез все же заговорил, молодой человек даже немного вздрогнул от неожиданности.
- Я чувствую себя… – Советник запнулся, и Достий всплеснул бы руками, если бы они не были заняты – даже подобное, совершенно простое описание своих душевных ощущений давалось старшему его товарищу с трудом. Но Бальзак все же собрался с мыслями: – Я чувствую себя недостойным.
Достий решил пока не отвечать, а занялся небольшим разрывом на страничке. Он решил, что стоит вести себя, как на обыкновенном уроке, и не перебивать собеседника – тогда он постепенно все изложит без стороннего вмешательства или давления.
- Думаю, ты и сам заметил, Достий, что я не очень-то умею строить отношения с людьми. Вернее, не умею строить совершенно. Как ты можешь понять, это… неудобно.
