-В переломной битве, – принялся излагать Наполеон, – в наши руки попал командующий силами Конгломерата. Ты, Достий, уж верно памятуешь, что всего противостоящих нам держав было несколько: Конгломерат кого посулами соблазнил, на кого силою надавил. У каждой страны были свои генералы, однако же тем человеком, кто стал всеобщим лидером, был избран генерал Панса, уже тебе знакомый. И вот он-то и попал сначала в окружение, а затем и в плен. Признаться, у меня был соблазн немедленно казнить его: больно много крови попортил он и мне и империи. Однако же Баль отговорил меня...
Теперь Достий воззрился на Высочайшего Советника, и тот с обычным своим ничего не выражающим лицом. кивнул, подтверждая сказанное.
-Вы добры к побежденным, – тихо произнес юноша, но Бальзак лишь вздохнул.
-Доброта, Достий, здесь ни при чем. Я думал лишь о выгоде. Изначально мы не оглашали, что генерал Панса в наших руках, а господа из ведомства полковника Исаева пустили среди войск Конгломерата слух. Да он и не был особенно нужен – все видели, что главнокомандующего на месте нет, и каждая страна думала на другую. Вот, мол, дождался подельник подходящей минуты, когда генерал всю черновую работу исполнит, да и убрал его, дабы самому пожинать лавры. Слухи эти росли и ширились, нарастала и паника. Конгломерат даже пытался выдать какого-то проходимца за Санчо Пансу, однако тот был разоблачен, невзирая на немалое внешнее сходство.
-И вот тогда-то Баль и предложил свой план, – вмешался Наполеон, которому надоело молчать. – Сначала нанести серьезный удар по оставшемуся без командира противнику, а после, когда перевес уже был на нашей стороне – мне, кстати, стоило больших трудов переубедить Георгия в том, что надо именно так поступать – подождать, что Конгломерат сможет предложить за свою безопасность. Это оказалось верным шагом – командование вражеское мигом припомнило, что у них есть кое-кто, кто мог бы меня заинтересовать. Война еще не была выиграна империей полностью, и Конгломерат выставил ультиматум: возвратить им генерала Пансу, в противном случае они убьют заложника.
Достий аж руки ко рту прижал, заслышав такой оборот дела.
-Но Советник оказался хитрее, – хмыкнул глава оккупационного правительства. – Согласился на бумагах, да как принялся тянуть волыну – прямо хоть плачь. И старается будто бы, канцелярии так и кипят работой, а дело движется медленнее престарелой улитки.
Пока суть да дело, Наполеон с одного фронта, а маршал Жуков с другого прищучили их, как положено, так, что уж им было не до капризов. Когда Конгломерат сообразил, что де Критез будет кормить их завтраками до бесконечности, было уже поздно: наши войска были на их территории, и уж теперь империя выставляла условия.
-Мы обменяли Пансу на Теодора на переправе, после осады Логейма было дело, – припомнил Император. – А кабы не знал я, что он вот так пригодится, уж я бы...
-Ну а не так давно войска империи были полностью из Конгломерата выведены, – вздохнул Максим Исаев. – Остались сущие крохи, так, для виду и гонору. А Панса, видимо, все это время выжидал: он невероятно терпелив. Задумал свою идею, и медленно и планомерно претворял ее в жизнь...
-Я кое-что проверил по документам, – добавил Бальзак, указывая на принесенные им бумаги. – Мне кажется, я сумел отыскать подставных лиц, через которых отставной генерал проводил на нашей территории необходимые закупки. Однако прошу Ваше Величество до поры до времени ничего относительно этих особ не предпринимать: они пригодятся нам на разбирательстве в качестве свидетелей.
-Не буду, – с явным неудовольствием отозвался монарх. – Максим, ты надолго ли сможешь задержаться в столице?
-Нет, – с явным сожалением отозвался тот. – Я должен как можно скорее возвращаться: дела мои без меня не сделаются. К тому же, меня ждут жена и дети.
Достий поневоле расплылся в улыбке: так это тепло для него прозвучало.
-По-нашему-то уже говорят? – тоже улыбнулся Наполеон.
-Да, и довольно бойко. Подданство знаниям не помеха, ты ведь знаешь.
-Максим, Достий, женился уже в Конгломерате, – видя, как юноша нахмурился непонятливо на последние слова, пояснил Наполеон. – Уж он такой. Сколько девиц прехорошеньких за ним увивалось, за героем войны, а он нашел вдовушку по ту сторону границы, да и взял ее вместе с детьми... Она-то хоть не проклинает империю, Максим?
-Она у меня гуманистка, – вздохнул тот. – Да и некогда ей проклинать белый свет: трудится, как пчелка. Как та несчастная девушка из сказки про хрустальные башмачки.
-Да уж Сандрильона та еще Золушка, – согласился Наполеон. – Ты писал. Я рад за тебя, если ты всем доволен, что ж.
Достий про себя проговорил длинное чужеземное имя – вот ведь какое причудливое!..
-Но вернемся же к делу, – напомнил Его Величество. – Сейчас все поедят – все, Баль, это и тебя касается – и займутся делами. До обеда я бы желал увидеть результаты. Достий, напиши все, что сумеешь припомнить, да занеси ко мне в кабинет: мы с Максимом там посидим, потолкуем. Баль, кроме этих прохвостов у тебя есть что-нибудь в работу?
