- Но я мог бы… – договорить, однако, не удалось, потому что отец Теодор мягко, но требовательно прикрыл ему рот ладонью.
- Одно дело, когда я сам попадаю в переплет. И другое – когда в опасности мои близкие. Что, если бы прихвостни Санчо прознали о нашей связи и захотели бы сделать с тобой что-нибудь плохое? А так я спокоен был…
- Мне было страшно… – признался Достий. – Святой отец, пожалуйста… Пожалуйста…
Он так и не смог выразить, чего хотелось ему попросить – так много всего он чувствовал и столько всего желал. Но одно из его желаний Теодор ощутил и тут же принялся за его исполнение – занял Достия поцелуем, одновременно с тем укладывая его на постель.
…К завтраку Достий припозднился, однако как ни старался, раскаяния ощутить не мог. Причина, что задержала его, была бы, наверное, уважительной, но молодой человек всей душой надеялся, что его никто об этом не станет расспрашивать. За столом же, кроме Его Величества и его Советника все равно никого не было: Георгина со вчерашнего дня как сгинула, влившись в ряды гвардейцев, так ее и не видал никто.
Завтрак, находящийся на столе, откровенно привел юношу в замешательство: перед Бальзаком стояла обычная для дворцового обихода фарфоровая тарелка, и он, неторопливо орудуя серебряной вилкой, поглощал скучного вида овсянку. Его Величество был чужд такому снобизму, и запросто вымакивал остатки тушенки хлебным мякишем прямо из жестяной банки, при этом даже не особенно глядя, что он там ест – его внимание целиком и полностью занимали разложенные на столе бумаги.
-Доброе утро, – вежливо кивнул Достию Бальзак. – Как ты себя чувствуешь?
-Спасибо, господин Советник, недурно.
-Теодор тебя нашел? Виделись? – не поднимая глаз от записей, осведомился Наполеон.
-Да, он…
-Хорошо. Пусть спит, он мне понадобится сегодня. Баль, что это за пункт?
-Где? – Советник перегнулся через угол стола, опершись о колено Его Величества. – Это количество выбитых стекол.
-Почему несколько колонок?
-Разного размера, я рассортировал, чтобы удобнее можно было составить смету.
-Какого черта твои стекла делают на обороте… – Император перевернул лист. – Черновика письма канцлеру?
-Потому что курфюрст Робеспьер – единственный из соседей, кто во время войны не поддержал Конгломерат и не присоединился к нему. На редкость порядочный человек. Предпочитаю и дальше видеть его союзником.
-Курфюрст – человек вроде меня, мой Император: слишком безволен, чтобы совершать такого рода действия. Слишком осторожен. Не полагайтесь излишне на политическую дружбу.
-Ох ты перестраховщик, – улыбнулся Наполеон, и снова уткнулся в записи.
Достий так увлекся наблюдением, что едва не позабыл о еде – его так же дожидалась овсянка.
-Дворцовая кухня, увы, пока не может функционировать в привычном режиме, уж не взыщи, – обратился к юноше Бальзак. – При взрыве был завален коридор, ведущий к кладовым.
-Это совсем необременительно, – поспешил заверить его Достий.
Когда он уже, почитай, управился со своей пищей, Его Величество бросил бумаги на стол и потянулся до хруста в спине.
-Сколько нынче? – зевнул он. – Девять уже будет?
-Четверть десятого, мой Император.
-Отлично. Собери мне этих дармоедов, министров, то бишь, я им кое-что выскажу, да надо бы им сыскать место для работы. Притом – во дворце, предпочитаю держать их на виду… Пусть теперь только попробуют хоть слово о тебе дурное брякнуть!
-Но мой Император…
-Это не обсуждается. Далее – пока гвардейцы разберут завал, пройдет не менее трех дней, затем надо начинать восстановительные работы. Трех дней тебе на смету хватит?
-Хватит и одного, если до утра меня не отвлекать.
-Этого гарантировать я тебе не могу: сколько же можно надо мной измываться? Хватит и того, что этой ночью мы работали…
-Ваше Величество, я настоятельно и уж в который раз рекомендую вам прекратить обсуждать подобные вещи при других людях: это весьма смущающее.
-Я не собираюсь смущаться того, что я тебя люблю. Далее – мне к вечеру нужны будут главы городских профсоюзов. Договоримся на счет мастеровых. Наутро – магистрат, господа из Конгломерата затребуют переговоры, и у меня нет желания вести оные в полуразрушенном помещении…
Достий только головой качал. Он все ждал, какие обязанности Император возложит на него, однако тот будто бы позабыл о присутствии еще одного человека, и уже что-то торопливо черкал на полях, записывая свою мысль.
В дверь постучали, и на пороге показался начальник дворцовой охраны. Щелкнув каблуком, и вытянувшись, будто на смотре, он доложил, что все готово и можно приступать. Немедленно бросив все – и недоеденный завтрак, и свои черновики – Наполеон заторопился к выходу. Его Советник со вздохом собрал бумаги в аккуратную стопку и поглядел устало во след монарху.
-Да уж, Достий, – произнес он. – Покатались мы с тобой, нечего сказать…
