Присматривая за раненым и не давая ему по возможности скучать, они втроем сменяли друг друга. Наполеон вставал изредка с постели, но Советник строго-настрого запретил ему прогулки дальше, чем до ванной комнаты и обратно: хоть лезвие кинжала чудом и обошло жизненно важные органы и крупные кровеносные сосуды, но проникло глубоко. Рана была коварной и болезненной. Наполеон по этому поводу со знанием дела сообщил, что ему свезло – нападающий не был профессионалом, пырнул, видимо, не глядя, а не то бы уж было кое-кому небо с овчинку. Хоть и не причинили Императору столько вреда, сколько намеревались, ему все же стоило себя поберечь и провести несколько дней в покое. Только вот как раз покой и был Наполеону невыносим. Причем невыносим настолько, что Его Величество готов был бороться с ним самым изощренным способом.
В один из дней Достий направился к нему в опочивальню с целью сменить Бальзака, чтобы тот мог вернуться к насущным государственным делам. Едва переступив порог, Достий услышал его монотонный голос. Судя по непрерывному потоку слов, лишенных хоть малейшей эмоциональной окраски, он пытался развлечь чтением Наполеона. Достий пожал плечами и шагнул в спальню.
И верно – Бальзак, пристроившись поверх одеяла, читал вслух какую-то книгу, держа ее на коленях, а Император хмуро рассматривал полог над кроватью. Достий шепотом поздоровался и хотел, было, пройти к карверу, который успел облюбовать за время своих дежурств у монаршей постели, как услышанное заставило его застыть на месте, открыть изумленно рот и залиться густым и жгучим румянцем.
- После подобного любовного акта, – неторопливо вещал Высочайший Советник, прилежно водя пальцем по строчкам, – требующего от возлюбленных опыта и известной ловкости членов, следует предаться отдохновению. Возлюбленные ложатся на постель, не разрывая связи своих тел, и сплетают руки в объятиях. Отдохновение длится до тех пор, пока нефритовый молот мужчины снова не обретет… Здравствуй, Достий… твердости и…
- Довольно, – махнул рукой Император. Выражение лица у него было совершенно кислым и безрадостным. – С выражением ты читать так и не научился, я понял.
- Мой удел – занятия совершенно иного характера, – не стал ему перечить Бальзак, оторвав взгляд от страниц. Достий узнал тот самый злосчастный бхаратский трактат. Некоторое время назад этот почтенный пухлый том в яркой обложке находился у Достия в шкафу для ученических принадлежностей и этим причинял немалые мучения. Прочесть что-то кроме оглавления юноша был не в силах, а отдать трактат Наполеону было неловко. В конце концов Достий отдал книгу Бальзаку, который совершенно спокойно, всего лишь пожав плечами, отнес ее куда-то туда, где ей полагалось находиться.
Высочайший Советник тем временем прощался, собираясь уходить по делам.
- Я вернусь вечером и обеспечу вас ужином, а пока Достий побудет здесь. Брат Достий, проходи и располагайся. Смущаться уже нечего. Просто Его Величество, не имея пока возможности уделить время практике, решил удариться в теорию…
- И никуда я не ударился, мне просто скучно!
- О чем я и говорю, – Бальзак то ли кивнул, то ли поклонился. – Однако попытка вызвать у меня смущение почему-то провалилась. С чего бы это…
-А между тем, – и не думал умолкать тот, – это необходимость – провести некоторое время без резких движений и каких-либо активных занятий.
- Мне надоело лежать! Если я умру, то от скуки, как пить дать! Да и вы все ходите с таким видом, как будто я уже умер, и вы даже успели предать меня земле, а теперь обсуждаете, что станете делать через сорок дней и чем поить гостей на тризне...
Достий издал тихий испуганный возглас и прижал к груди принесенную с собой книгу. Видно, от той же скуки монарх в своем поведении и суждениях бросался из крайности в крайность.
-Ваше Величество, – Советник устало помассировал переносицу. – Я, как бы ни был к вам лоялен, все же не нахожу текущую тему подходящей для шуток.
-Отчего же? Смерть такое же естественное явление, как и то, о каком ты только что так безжизненно повествовал. Хотелось бы мне еще добавить – в самых красочных выражениях, однако все они теряли свои краски в твоих устах. Весьма, я должен заметить...
-Не продолжайте, пожалуйста.
-... соблазнительных. Так что не морочь мне голову. Отчего это мне стоит воздержаться от шуток?
-Оттого хотя бы, что ваш новый посетитель явственно так же не находит их забавными.
-Вот как?
-Постельный режим испортил ваш характер окончательно – если, конечно, сие вообще было возможным. Вы просто невыносимы.
-А я и не прошу меня никуда выносить – еще чего! – Наполеон перекатил голову по смятой подушке и теперь взирал на Достия.
-Нет... Да... То есть... – Юноша опустил взгляд в пол, и прикусил губу. Донельзя было неловко говорить о своем недовольстве близкому, да еще и нездоровому человеку. Ко всему прочему, непривычно было видеть монарха в таком минорном настрое.
