- «Исповеднику надлежит во перву голову знати, что тайна исповеди есьм тайна за семью замками, за сотнею печатей, паче страха умервщления надлежит страшиться выдать ее».
- Хорошее начало, – покивал Наполеон. – А ежели кто в убийстве признается, или в том, что большое бедствие грядет? Война, там, например… А то грешки свои сплюнул и пошел как ни в чем ни бывало… Ладно, дальше читай.
- «Зачиная исповедь, надлежит держаться в голосе тона ровного и спокойного, дабы внушить уважение и послушание исповедуемому. Во конфессионал взойдя, прочесть молитву об отпущении грехов и усмирении сердец мятежных, молитву о всепрощении Отца Небесного да молитву о несокрытии души своей»
- И все это «тоном ровным и спокойным»? Вот как Бальзак мне сейчас читал? Хорошенькое дело, эдак пока все молитвы прочитать – а из другой половины конфессионала так – хррр… – Император изобразил раскатистый храп, при этом запрокинув голову, один глаз прикрыв, а другой закатив вверх. – Что там дальше идет?
- «Ежели у пары и более людей один грех, и все они равно или же как еще к нему причастны, исповедовать надлежит по одному, зазывая в конфессионал по очереди»
- Ага, – хохотнул Наполеон, однако, тут же поморщившись от боли. – А то опять нагрешат. Там же. На лавчонке. Дальше!
Таким образом, они перебрали все «правила», и по каждому у Его Величества было как минимум язвительное замечание, а иной раз он так и принимался хохотать, придерживая рану рукой. Достий в испуге вскакивал, ведь мало что могло случиться, мог разойтись шов или открыться кровотечение, но монарх лишь рукой ему махал – сядь, мол, на место и читай дальше.
Достий снова заглянул к раненому уже под вечер, желая справиться о его самочувствии – он не опасался застать там некой сцены, не предназначенной для посторонних, полагая, что Император все же внушился разумными доводами и даст своей ране затянуться.
Оказалось не заперто, и это Достий воспринял, как подтверждение своим предположениям. Он вошел, и, спустя всего пару минут, обнаружил, каково же истинное положение вещей. Но поначалу просто удивился: Его Величество, вопреки своему нездоровому состоянию, был на ногах, и, более того – при полном параде. Стоял у зеркала, повернувшись к нему боком – гладкая его поверхность отражала монарха от кончиков начищенных сапог до зубцов короны. Стоящий тут же Высочайший советник заботливо повязывал Его Величеству шейный платок, не прекращая говорить:
-…никаких инсинуаций. Будьте сдержаны, это необходимое условие. Не упоминайте об инциденте, даже если ваши собеседники будут задавать наводящие вопросы.
-Я не стану, – коротко отозвался Наполеон. Голос у него звучал глухо.
-С вами все точно нормально? – нахмурился его собеседник обеспокоено. – Я не переусердствовал?
-Нет. Плотный бинт, затянутый потуже – это именно то, что мне сейчас нужно, – Наполеон повернул немного голову и в зеркальном отражении увидал Достия. Улыбнулся ему, выказывая дружелюбие, однако юноша, видевший его лицо за минуту до этого, только головой покачал.
-Куда вы?.. – спросил он. – Что стряслось?
-К Его Величеству пожаловали его родственники, – чопорно отозвался Бальзак. – Сегодня утром мне принесли письмо от герцога, в котором он извещает нас о своем визите. Я взял на себя смелость написать ему в ответ, что его желание, безусловно, понятно, однако Его Величество не обязан менять свое расписание по причине чьих бы то ни было пожеланий. В ответ герцог подал прошение об официальной аудиенции.
-Будет ему… официальная… – мрачно посулил Наполеон. – Душу из него вытрясу….
-Душу не надо, – немедленно сориентировался Бальзак. – Лучше признание. Ну, или любые сведения, они на вес золота. Да, и спросите у него на счет планов, надолго ли он здесь задержится…
-А отчего вы сами не пойдете? – удивился Достий, с трудом поспевая за ходом событий.
-У меня нет такого права, – пожал плечами Бальзак. – Я лишился многих полномочий после свадьбы Их Величеств – в том числе и права присутствовать на такого рода собраниях, если нет согласия обеих сторон. Какового, разумеется, от герцога нам не добиться.
Он отступил на шаг, придирчиво оглядывая Императора, а затем по-птичьи склонил голову набок.
-Надеюсь, я ничего не забыл, – вздохнул он. И добавил с некоторой досадой: – Если бы Ваше Величество, как все обыкновенные монархи, оказали бы честь и приняли бы хотя бы парочку…
-Нет.
-Это выглядит странно.
-Мне плевать, как это выглядит.
-Даже ваш друг курфюрст выражал относительно этого сдержанное недоумение…
- С Робеспьером я сам объяснюсь. Он разумный человек.
- Вы будете выглядеть весьма прискорбно спустя несколько лет. Особенно на фоне Ее Величества.
- Я что, неясно выразился? Мне плевать, как это будет выглядеть. Шпагу!
-Вы, все же, к родственникам идете.
-Да. И именно поэтому…
-Я имел в виду, что вам стоит прихватить так же и револьвер. Прошу вас, – Бальзак поднял Императору указанный предмет. – И будьте осмотрительны. Я буду ожидать вас.
-Хоть что-то хорошее… – проворчал Наполеон в ответ,отправляя оружие во внутреннюю кобуру. – Принесло же… Семейку… Как чертей в ступе…
