-Право же, господин Советник верно сказал, – наконец, нашелся молодой человек. – Это совсем не шуточная тема. Никто из нас не желал бы вашей смерти...
-А вы и это собираетесь обставить согласно собственному плану? – кисло осведомился Бальзак. Очевидно, он в очередной раз убедился, что Наполеон стремится командовать всем, до чего может дотянуться, включая собственную кончину – а еще на придворного архитектора, помнится, пенял!
-Разумеется. Кто же всем распорядится как должно, ежели не я? – высокомерно отозвался тот.- Ты видел смету похорон моего батюшки, чтоб ему на том свете... прости, Достий. Я хотел сказать – хорошо жилось. Да. Вот как мне при нем – вот так же хорошо...О чем я?
-О смете.
-Точно. Так вот, там на одни панихиды знаешь сколько пошло? А свечей? О боже, да на эту сумму можно было построить пару больниц или хороший военный корабль...
-Кто о чем...
-Я дело говорю! – рассердился монарх.- На том свете мне плевать будет и на свечи и на псалмы. Вон пусть Достий надо мной прочтет что-нибудь,только не очень длинное – и закапывайте.
-Должен вам сказать...
-Ничего ты не должен.
-Хочу заметить...
-О-о-о, хочешь. Это уже интереснее. И чего же ты хочешь? В смысле заметить, конечно? – кажется, Его Величество откровенно насмешничал.- Давай, я жажду знать твои тайные желания во всех подробностях...
-Я хочу вам заметить, что вы все еще упорно придерживаетесь темы, не подходящей не только для шуток но и для обсуждения.
-А я хочу сказать тебе, что не только не шучу, но и совершенно серьезен. Если я не оставлю по этому поводу своих распоряжений, то, как пить дать, моя родня все вывернет по-своему, оно мне надо?
Император заерзал, устраиваясь удобнее, и тут же поморщился, так как это движение доставило неприятные ощущения.
-Сумасшедший дом, – буркнул он. – Лучше бы я от вас в казарму сбежал, честное слово.
-В казарму? – сощурился на него Советник.
-Точно. Быстренько перевязали, два дня в лазарете покурлыкал на дощатых нарах и в строй. Нет же...
-Нет.
-Вот-вот. С вами каши не сваришь: вылеживай, не понятно с какого перепугу...
-Приказы медицинского персонала не обсуждаются даже высшим командованием. Армейский устав, пункт 42, подпункт 11. А отец Теодор как-никак в госпитале работал, и он ясно сказал...
-Теодор сказал то, что ты его попросил сказать. Точнее, на что ты ему намекнул. Я-то знаю...
Достий печально переводил глаза с одного спорщика на другого, а после последней реплики горестно вздохнул.
-Ваше Величество, – попросил он, – вы бы так не напрягались, диафрагма же... Ну правда...
-Еще и эту невинную овечку научили, – Наполеон устало закрыл глаза.- Меня окружают параноики.
-Скажите за это спасибо, – Бальзак был неумолим. – Мне не улыбается смена династии послезавтра, знаете ли.
-Какая еще смена династии? – не понял Наполеон, и даже один глаз приоткрыл. – Дядья у меня тоже все Бонапарты же...
Бальзак бросил на правителя убийственный взгляд.
-Как думаете, – процедил он, – как долго они продержатся на престоле?
-Отравишь? – повеселел тот, однако Советнику надоели препирательства. Он громко захлопнул книгу, опустил ее на стол, к стопке других, и поднялся.
-Пост сдал, – сообщил он Достию с такой интонацией, как будто принес весть о моровом поветрии, охватившем весь континент. – А меня ждут более важные дела, чем эти фантастические прожекты.
И с этими словами был таков.
Достий пробравшись к своему любимому карверу, молчал, стесняясь и не зная, куда себя деть. Молодой человек с ужасом ожидал, что монарх теперь затронет еще какую столь же неудобную и щекотливую тему. Тот, конечно же, не преминул высказаться именно в этом ключе.
- Зря ты, Достий, книжку-то вернул… Полезное чтиво.
Молодой человек издал неопределенный звук, который можно было бы расценить и как согласие, и как робкое нежелание продолжать подобный разговор.
- Ну полно, знаю я тебя, под стул спрячешься вместо того, чтобы побеседовать нормально… Ты с собой вон, я смотрю, свою литературу принес. Что это?
- «Правила исповедника» старца Максимия… – совсем стушевался Достий.
- Что еще за правила? – монарх неожиданно прибодрился, пристроил руки под головой, чтобы она была повыше и удобнее было смотреть на собеседника. Достий сбивчиво и вполголоса пояснил – книжица в его руках, тонкая и весьма потрепанная, содержала свод наставлений, коими должен был руководствоваться любой священнослужитель, допущенный к таинству исповеди. Правила эти, хоть и путанные и не поддающиеся однозначной трактовке местами, были обязательны для изучения, а набиралось их три десятка.
- А ну-ка, зачитай что-нибудь!
Достий послушно раскрыл первую страницу.
