Печать досталась, судя по всему, Советнику – Достий ни разу еще не видел того столь растерянным и ошарашенным. Видимо, прежде никто о его внешности и одежде тоже не судил так, как это делал экзальтированный виконт. Хотя казалось бы, постоянное соседство с Императором, всегда проявлявшим к любимому несдержанное внимание, должно было бы хоть немного приучить к подобному обращению… Бальзак все еще держал указательный палец на какой-то строчке в выборке, а меж тем смотрел на нее так, будто просил помощи у цифр, которые выражали количество земель Синода.
- В этом столбце… – пробормотал он, вряд ли сам себя слыша и даже вряд ли осознавая, что повторяет эти слова снова.
- Любезный, простите меня! – тут же затеребил его де Ментор. – Я жажду вашего доклада! Я весь внимание!
Но Советник, вроде бы любящий внимание к своим докладам, собрался с мыслями далеко не сразу.
====== Глава 16 ======
Когда обсуждение было окончено, и Советник явно торопливо покидал это маленькое собрание, он кивнул Достию, приглашая следовать за собой. Шагая рядом с Бальзаком в его кабинет, Достий всю дорогу слышал его бормотание. «Пятно! Пятно!..» – повторял он то и дело. А один раз даже остановился, чтобы не вполне четко процедить сквозь зубы что-то про розовый шейный платок. Даже на женскую одежду де Критез отреагировал, кажется, меньшим изумлением…
Однако у себя в кабинете Советник сделался вновь серьезен и собран.
- Достий, я желал поговорить с тобой без посторонних ушей. И даже без Теодора, потому как он и так занят. И уж точно без Его Величества: у него дело опережает мысль, а это было бы некстати. К тому же, ты рассудителен, прозорлив и имеешь спокойный нрав, а потому не наломаешь дров, как эти двое могли бы…
Сердце у Достия так и ёкнуло в груди.
- Что-то случилось, господин Советник? Нужна моя помощь?
- Нужна. И тебе же самому в первую очередь.
- Да что же стряслось?
- Кто-то из нанятых Синодом наушников видел вас с Теодором вчера вместе… После полуночи. Что-то такое увидели они там, что наблюдение теперь усилится.
- Но… Но… – Достий почувствовал, что задыхается от боли в сердце. – Но как же так?!.
Бальзак ответил ему долгим внимательным взглядом – а Достий достаточно знал его, чтобы принять это за приглашение высказаться.
- Святой отец заработался, он был очень усталым! Он всего-то преклонил голову на мои колени, пока мы сидели у него в кабинете!
- Что было после? Опиши мне все, что было вплоть до того момента, как ты покинул его жилище, будь любезен.
- Мы посидели так несколько минут, затем он пошел готовиться ко сну, а я немного привел в порядок его рабочую комнату.
- Ты заходил в опочивальню?
- Да, отец Теодор был уже в постели. Я просто склонился над ним, чтобы поцеловать перед сном.
- Это можно было увидеть как-то? Скажем, из окна?
- В опочивальне было довольно темно, а еще полог закрывал меня… Что же они, через окно и наблюдали?
- Это обычный способ слежки, – Советник пожал плечами.
Достий в ответ только опустил голову и стиснул руки до ломоты. Ему хотелось от души разрыдаться. До чего дошла чужая ненависть, теперь даже самой невинной ласки нельзя было совершить, ни одного нежного слова сказать любимому!
- Может быть, нам не видеться вовсе? – спросил он и удивился, до чего глухо зазвучал его голос.
- Этого делать не стоит, – мягко возразил Бальзак. – Подобное вызовет еще больший ажиотаж среди ваших недоброжелателей. Наилучший выход – это разочаровать их, не вызвав подозрения.
- Но они же уже видели…
- Что они видели, брат Достий? Ты не упомянул, будто вы обнимались или целовались при свете – и не упомянул вовсе не в угоду собственной скромности, я думаю. Даже в ухаживании за больным можно усмотреть фривольный контекст. Послушай меня, – Советник даже тронул Достия за руку, и это был безгранично дружелюбный жест. – Скоро все это закончится… Нужно только потерпеть. Улучи минутку и поясни это Теодору, он поймет, хотя и почувствует желание стереть Синод в порошок. Впрочем, он уже работает над этим.
Достий покивал для приличия, но с горечью осознавал, что никакими логическими доводами его с этих пор не успокоить.
Еще тяжелее Достию думалось про разговор с отцом Теодором. Как объявить ему, что вчерашний его жест привязанности стал чуть ли не преступлением? Как донести до него, мягко и деликатно, что теперь им нужно осторожничать втрое против прежнего?
