- Ох, – Достий невольно прижал к груди врученные ему документы. При дворе действительно жилось очень уж непросто – это юноша испытал на себе. Но в то же время, святого отца и Императора связывала давняя дружба – и уже непонятно было, подспорье ли это для службы, или напротив, препона.
- Для Теодора это дело непростое, как ты мог бы заметить. Сам видел, как он нервничал. Я уже довольно долго и хорошо его знаю. Он печется о том, чтобы обер-прокурор был достойным человеком.
- А он достойный? – робко поинтересовался Достий.
- Надеюсь, что так, – вздохнул Советник, и Достию сделалось не по себе.
В комнату духовника Достий бежал бегом – судя по часам, виконт уже прибыл, наверняка находился у Теодора, и они уже вовсю обсуждали свою непростую таинственную миссию. Молодой человек, слегка робеющий от важности происходящего, громко и размеренно постучал в дверь и лишь затем вошел.
- …и тогда она говорит мне – твое место вовсе не за конторкой! Ты слишком умен для того, чтобы подчинить себя сонму угодных обществу образов!..
От звука захлопнувшейся у него за спиной двери Достий слегка подпрыгнул. Первым делом он подумал о том, что перепутал комнаты. Или же этот блистательный оратор их перепутал. Тем не менее, все происходило в рабочей комнате святого отца и при нем же. Он чинно сидел за столом, подперев рукой подбородок и не мигая смотрел на говорящего.
О, что это был за субъект... Он стоял прямо посреди помещения, воздев руки к потолку, а голову повернув набок и опустив слегка, словно бы испытывал триумф, но притом скромничал или же был слишком углублен в себя и свои мысли. Судя по тому, что аудиенция была именно здесь и длилась уже некоторое время, это и был виконт де Ментор. Он тут же обернулся на звук и с любопытством посмотрел на Достия.
Элегантность и утонченность будущего прокурора неизбежно бросалась в глаза. Он был из тех кареглазых брюнетов, облик которых в своем естественном состоянии не представлял из себя ничего особенного. Бывали жгучие брюнеты – а бывали такие, скорее блеклые, чем яркие. Но де Ментор не желал с этим мириться и сделал свою внешность невероятно заметной.
В его костюме господствовала подтянутость и аккуратность, основательно разбавленная вычурностью. Обувь сияла как зеркала или даже хрустальные туфельки той сказочной девушки, что сбегала ночью на бал втайне от мачехи. Фрак и брюки были скроены, кажется, по самой последней моде, а волосы, разделенные на косой пробор, вились на концах аккуратными тугими колечками.
- О! – де Ментор изобразил на своем подвижном и красивом лице удивление. – Теодор, кто это? Твой помощник?
- Мой ученик, – поправил его Теодор, причем слово «ученик» он произнес с нажимом, как если бы это было очень важно, и жестом подозвал Достия к себе. Принял от него бумаги, мельком их просмотрел.
- Спасибо, Достий. Можешь покуда идти, вечером мы с тобой еще свидимся.
Достий изобразил поклон и развернулся, было, в сторону двери, как наткнулся на виконта, который подошел ближе и теперь пожирал его взглядом.
- О, какой милашка… – выдохнул он еле слышно.
Достий опешил. Он и без того знал, что облик ему волею Отца Небесного достался не очень-то мужественный и внушительный. Император частенько вел себя с ним как с ребенком, да и прочие проявляли склонность позаботиться о молодом человеке тем или иным способом. Но вот «милашкой» его еще никто не называл…
- Нет, ты посмотри, какой он хорошенький! – продолжал виконт, без стеснения беря Достия за плечи и разворачивая его к свету. – Просто душка… Какая кожа, какие глазки!
- Гаммель… – позвал его отец Теодор.
- О, он покраснел, как же это мило! А волосы! Да это же чистый шелк!
- Гаммель, у нас много работы!
- Нет, Теодор, право слово, он с небес к тебе спустился? Как бы на нем смотрелся тот костюмчик от Кальверри, из голубого ситца…
- Гаммель, ну что за бред…
- Впрочем, даже сутана на нем так славно сидит… Ах, я в его возрасте тоже носил это одеяние с таким…
- В его возрасте ты уже переоделся во фрак, Гаммель.
- Что? Не может быть! Милое дитя, разве тебе больше восемнадцати?!
- Ему – двадцать четыре года, – чеканя каждое слово, произнес духовник. – Ты от него оторвешься, наконец?
Виконт с явным сожалением отпустил Достия и даже отступил на шаг, но продолжал рассматривать с любопытством и удовольствием.
Достий не помнил, как покинул рабочую комнату. Он, оглушенный чужой яркостью, все шел по коридорам и подрагивал. Уж больно впечатлил его Гаммель де Ментор. А особенно – его обхождение. Достий, едва его смущенный румянец спадал и остывал, заливался краской снова. Про его внешность никто никогда подобного не говорил! Ежели и нравилось духовнику что-то в облике Достия – он выражал это прикосновением или же взглядом, но и то, больше ценил душевные качества молодого человека. Но чтобы его вот эдак вертели и ощупывали, как какую-то безделушку! Невольно вспомнился покойный маршал Георгий, который столь же быстро оценил Достия, с первых секунд знакомства. Видно, у де Ментора тоже была привычка вот так знакомиться с людьми.
